Откровения (ЛП) - i_001.jpg

ОЛИВЕР БОУДЕН

Откровения (ЛП) - cover.jpg

Откровения

ЧАСТЬ I

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Каков он был, о, как произнесу,

Тот дикий лес, дремучий и грозящий,

Чей давний ужас в памяти несу!

Данте, Божественная Комедия, Ад, Песнь первая.

ГЛАВА 1

Высоко в чистом безоблачном небе парил орел.

Путешественник в пыльной, потрепанной одежде отвел глаза от птицы, остановился, посмотрел на низкую неровную стену и на мгновение замер, оценивая открывшуюся перед ним картину внимательным взглядом. Скалистые, покрытые снегом горы окружали и защищали замок, возвышавшийся на гребне скалы. Купол огромной башни был словно зеркальным отражением купола маленькой тюремной башенки. Твердые скалы, словно когтями, вцепились в основание серых отвесных стен. Путешественник не в первый раз видел замок — днем раньше он разглядел его в сумерках, когда поднялся на мыс в миле к западу от замка. Словно по колдовству выстроенный в этом невероятном месте, замок, казалось, давно врос в скалы.

Наконец-то он достиг цели. После двадцати месяцев изнурительного и такого долгого путешествия — через море и бури.

На всякий случай пригнувшись, путешественник инстинктивно проверил оружие, продолжая смотреть на замок, ища признаки движения. Всё что угодно.

На зубчатых стенах не было ни души. Вьюжил пронизывающий ветер, но не было никаких признаков человека. Замок казался пустым. Как и ожидал странник, прочитав о нем в дневнике. Но жизнь научила его всегда оставаться настороже, поэтому он не шевельнулся.

Ни звука, кроме воя ветра. И тут — что-то неясное. Скрежет? Впереди, чуть слева от него, вниз по голому склону скатилось несколько камешков. Путешественник напрягся и слегка выпрямился, втянув голову в плечи. А потом, пробив доспехи, в правое плечо ему вонзилась стрела.

Он пошатнулся и схватился за древко стрелы, поморщившись от боли, потом поднял голову, пристально вглядываясь в скалистый обрыв примерно двадцати футов в высоту, служивший замку естественным ограждением. Там появился человек, одетый в выцветшую красную тунику, серую верхнюю одежду и доспехи. Он носил капитанские знаки различия, непокрытая голова была гладко выбрита, а лицо справа налево пересекал уродливый шрам. Он открыл рот — отчасти в грозном рыке, отчасти в торжествующей улыбке — обнажая неровные зубы, темные, словно надгробные плиты на всеми забытом кладбище.

Путешественник потянул древко стрелы. Несмотря на то, что зазубренный наконечник пробил броню, застряв в металле, он едва зацепил тело. Путешественник переломил древко, отбросил стрелу в сторону, и почти сразу увидел больше сотни вооруженных людей, одетых, как и первый. Сжимая в руках алебарды и мечи, они выстроились вдоль гребня по обе стороны от бритоголового капитана. Шлемы скрывали лица, но герб с черным орлом на их туниках ясно говорили страннику, кто перед ним, и что они сделают с ним, если возьмут живым.

Неужели он настолько стар, чтобы так легко угодить в ловушку? Он же принял все меры предосторожности.

Но это не помогло.

Он отступил, готовый к нападению. Противники спрыгнули с неровного обрыва и, выставив вперед алебарды, разошлись веером, чтобы окружить странника. Несмотря на численное превосходство, путешественник чувствовал, что они его боятся. Его репутация шла впереди него, и они были правы, проявляя осторожность.

Он внимательным взглядом изучил лезвия алебард. Это было оружие смешанного типа — одновременно и секира, и пика.

Путешественник согнул руки, и на запястьях выскочили два тонких, серо-стальных скрытых клинка. Сконцентрировавшись, он увернулся от первого удара, чувствуя, что атака была нерешительной — они собираются попытаться взять его живым? Удары посыпались со всех сторон, неприятели пытались сбить его с ног.

Он развернулся и двумя ловкими движениями проскользнул под ближайшими алебардами, перехватил древко одной из них, дернул на себя, одновременно разворачивая оружие, и загнал лезвие секиры в грудь бывшего владельца алебарды.

Противники наступали, и у него едва хватило времени, чтобы пригнуться, когда пика со свистом прошла сверху, в дюйме от его согнутой спины. Путешественник развернулся и глубоко вонзил клинок на левой руке в ногу противника, стоявшего у него за спиной. Мужчина с воем упал.

Путешественник подхватил выроненную им алебарду, которая мгновения назад едва не сбила его с ног, и с разворота ударил противника, подкравшегося сзади, отрубая ему руки. Конечности пролетели по дуге, — пальцы согнулись, словно умоляя о пощаде, — а за ними следом, словно кроваво-красная радуга, вился шлейф крови.

На мгновение неприятели замешкались, но за свою жизнь они видели зрелища и пострашнее, поэтому у путника была лишь секундная передышка, прежде чем их ряды вновь сомкнулись. Он снова взмахнул алебардой, лезвие вонзилось глубоко в шею противника, мгновение назад бросившегося в атаку. Странник выпустил из рук древко и убрал один из скрытых клинков, чтобы освободить себе руки и попытаться схватить сержанта с палашом. Это ему удалось, и путешественник, отбросив мужчину в сторону его же союзников, подхватил меч. Взвесив в руке оружие и ощутив, как напряглись мышцы, скиталец едва успел вскинуть меч, чтобы расколоть шлем очередного алебардщика, который подкрадывался сзади слева, надеясь, что попадет в слепое пятно, и его не заметят.

Меч был хорош. Куда лучше, чем легкая сабля, висевшая на боку, которую он купил по дороге. А скрытые клинки пригодятся для ближнего боя — они никогда его не подводили.

С обрыва у замка спрыгнули ещё люди. Сколько их потребуется, чтобы одержать верх над одиночкой? Его окружили, но он вертелся и прыгал, путая их, пытаясь выйти из блокады. Он отбил очередной удар, занял устойчивую позицию, парировал выпад меча защитной пластиной на левом запястье и обрушил свой меч на атакующего.

После этого на мгновение все стихло. Почему? Путешественник замер, переводя дыхание. Во время атаки у него не было возможности даже вздохнуть. Подняв взгляд, он увидел, что всё ещё окружен солдатами в стальных кольчугах.

Но за ними путешественник увидел кое-кого ещё.

Совершенно другого. Он шел между солдат. Никем не замеченный, спокойный. Молодой человек в белых одеждах. Они чем-то напоминали одежды самого путешественника — голову покрывал похожий капюшон с острым кончиком, напоминающий со стороны клюв орла. Путешественник приоткрыл рот от удивления; вокруг повисла тишина. Всё, казалось, замерло. Всё, кроме молодого человека в белом, который медленно шел вперед. Неуклонно, спокойно, бесстрашно.

Молодой человек шел между атакующих, словно по кукурузному полю — не касаясь ни единого человека. Поверх его пояса была застегнута пряжка. Неужели точно такая же, как у путешественника? С той же эмблемой? Эмблемой, которая уже больше тридцати лет была клеймом на сознании странника — с тех самых пор, как клеймо появилось и у него на пальце.

Путешественник моргнул, а когда открыл глаза, видение — или что это было — уже исчезло. Шум, запахи, опасность вернулись, как и всё остальное; вернулись и обрушились на него. Шеренга за шеренгой на него шли враги, наконец-то осознавшие, что противник не сможет ни справиться с ними, ни сбежать.

Но почему-то путешественник больше не чувствовал себя одиноким.

Времени думать не было. Они неумолимо приближались, одновременно напуганные и разозленные. Удары посыпались градом, их было слишком много, чтобы парировать все. Путешественник яростно сражался, убив ещё пятерых, потом — десятерых. Но враг был гидрой с тысячью голов. Огромный мечник подскочил и обрушил на путешественника двадцатифутовое лезвие. Он поднял левую руку, принимая удар на защитный браслет, развернулся и ударил в ответ мечом, одновременно нанося удар клинком на правой руке. Но атакующему повезло. Импульс от удара алебарды, пришедший на защитную пластину, оказался слишком силен, чтобы полностью отбить лезвие. Оно скользнуло в сторону к левому запястью и переломило скрытый клинок. В этот же самый момент путешественник потерял равновесие, запнувшись о камень и подвернув ногу. Он не смог ничего поделать и упал, растянувшись на каменистой земле.