Душа привлекает к себе обстоятельства и сущности, которые уже скрыто содержат то, что она любит, а также и то, чего страшится. Она достигает вершины своих заветных мечтаний. Она падает на уровень своих нецеломудренных желаний – и именно обстоятельства позволяют душе получить свое.

Каждое семя помысла, которое посеяно в почву разума или попало в нее по недосмотру, производит свои плоды, рано или поздно расцветает в поступках и приносит урожай возможностей и обстоятельств. Добрые помыслы приносят добрый урожай, дурные помыслы – дурной урожай.

Внешний мир обстоятельств приобретает очертания внутреннего мира помыслов, и внешние условия, и приятные, и неприятные, всегда служат лишь на благо человеку. Человек сам пожинает плоды своих посевов и извлекает уроки и из страдания, и из блаженства.

Человек попадает в тюрьму или в богадельню не по прихоти судьбы и не волей обстоятельств, а по торной дороге низменных чувств и приземленных желаний. Человек, чьи помыслы чисты, не совершает преступления под давлением одних лишь внешних сил, какими бы они ни были, – он уже давно лелеял преступные помыслы в своем сердце, они накопили мощь и явили ее при первой же возможности.

Обстоятельства не создают человека, они лишь показывают его самому себе. Не существует обстоятельств, которые заставили бы человека ступить на стезю порока со всеми сопутствующими страданиями, если у него нет порочных наклонностей, либо вознестись к добродетели с ее чистой радостью, если он не поощряет в себе добродетельные порывы. И поэтому человек – властелин и хозяин помыслов – создает самого себя, выковывает и творит свое окружение. Душа получает свое уже при рождении, и каждый шаг ее земного пути привлекает к себе те сочетания обстоятельств, которые открывают ее сущность, отражают ее чистоту и нечистоту, ее силу и слабость.

Люди привлекают к себе не то, что хотят, а то, что они есть. Их причуды, прихоти и притязания терпят крах на каждом шагу, однако потаенные помыслы и устремления питаются своей пищей – чистой или нечистой. «Божество, ведущее нас к цели, какой бы путь ни избирали мы»,[1] заключено в нас самих, это и есть мы сами. Цепи, сковывающие человека, выковал он сам. Помыслы и поступки – тюремщики Судьбы и держат человека в заточении, если они низменны. Но они же – ангелы Свободы и освобождают человека, если они благородны. Человек получает не то, чего он хочет, не то, о чем молит, а то, чего он заслуживает по праву.

Что же тогда означает выражение «борьба с обстоятельствами» в свете этой истины? Оно означает, что человек постоянно восстает против следствия – и при этом постоянно холит и лелеет в своем сердце причину. Эта причина может принимать обличье осознанного порока или неосознанной слабости, но так или иначе она упорно подрывает все усилия своего обладателя и, следовательно, вопиет об исцелении.

Люди лихорадочно стремятся улучшить свои жизненные обстоятельства, но не желают улучшаться сами. Поэтому они остаются в оковах. Человек, который не опускает руки от самобичевания, всегда сможет добиться цели, к которой стремится его сердце. Это справедливо и для земного, и для небесного. Даже человек, который стремится всего-навсего разбогатеть, должен быть готов к тому, что ему придется принести громадные жертвы, чтобы добиться своей цели; сколько же потребуется от человека, который захочет обладать в жизни силой и благородством?

Вот человек, который удручающе беден. Он до крайности озабочен тем, что его окружение и жилище следует улучшить. Однако он постоянно уклоняется от работы и считает, что раз наниматель недостаточно ему платит, он вправе того обманывать. Такой человек не понимает простейших принципов, лежащих в основе подлинного процветания. Он не просто не приспособлен к тому, чтобы выбраться из своего бедственного положения – он привлекает к себе еще большую нищету, так как лелеет в себе жалкие, недостойные, лживые помыслы и поступает в соответствии с ними.

Вот богач, страдающий от затяжной мучительной болезни, вызванной чревоугодием. Он готов заплатить много денег за то, чтобы избавиться от недуга, однако не жертвует для этого своими гастрономическими желаниями. Он хочет тешить свой вкус дорогими ненатуральными блюдами и при этом сохранить здоровье. Такой человек отнюдь не приспособлен к тому, чтобы быть здоровым, поскольку еще не усвоил основные принципы здоровой жизни.

Вот наниматель, который прибегает к самым изощренным средствам, чтобы не платить своим рабочим положенного жалованья и урезает им плату за труд, надеясь таким образом получить больше прибыли. Такой человек отнюдь не приспособлен к процветанию. И когда окажется, что его предприятие разорилось, лишившись и богатств, и доброго имени, он винит во всем обстоятельства, не понимая, что он сам творец своего бедственного положения.

Эти три примера я привел лишь для иллюстрации той истины, что человек – сам причина обстоятельств, в которых он оказывается (хотя он почти никогда этого не сознает). Той истины, что даже если человек ставит перед собой благую цель, ему так и не удается ее достичь, так как он поощряет в себе помыслы и устремления, которые никак не гармонируют с подобной целью. Подобные примеры можно приводить до бесконечности, но в этом нет нужды. Читатель, если пожелает, сможет сам проследить, как действуют законы мышления в его жизни и в его разуме, а пока он этого не сделает, простые внешние факты не могут служить ему поводом для размышления.

Однако обстоятельства так сложны, помыслы коренятся в сознании так глубоко, а представления о том, что необходимо для счастья, у разных людей настолько разнятся, что состояние души человека (даже если ему самому оно известно) невозможно определить лишь по внешним обстоятельствам его жизни.

Человек может быть честен в определенном смысле – и терпеть нужду. Человек может быть нечестным в определенном смысле – и богатеть. Однако обычное в таких случаях умозаключение – один терпит неудачу именно потому, что он честен, а второй процветает именно потому, что он нечестен, – основывается на поверхностном суждении, будто нечестный человек почти целиком порочен, а честный человек почти целиком добродетелен. Более глубокие знания и более обширный опыт показывают, что подобное суждение ошибочно. Вероятно, нечестный человек обладает поразительными добродетелями, которыми не обладает честный, а честный – отвратительными пороками, которых нет у нечестного. Честный человек пожинает добрые плоды своих честных поступков и помыслов, но при этом навлекает на себя страдания, вызванные своими пороками. Подобным же образом нечестный человек обретает собственные радости и горести.

Человеку суетному приятно верить, будто люди страдают из-за своих добродетелей. Человек обретет право знать и заявлять, что его страдания – следствие его хороших, а не дурных качеств, не раньше, чем он выполет из своего разума все нездоровые, горькие и нечистые мысли до единой и смоет с души все до единого пятна греха. А на пути к подобному высшему совершенству человек наверняка обнаружит, что его разумом и жизнью управляет Великий Закон, который всегда справедлив и не выдает добро за зло, а зло за добро. И тогда, получив такие знания, он поймет, вспомнив свое былое невежество и слепоту, что его жизнь устроена по справедливости, и всегда была такой, и что все, что ему довелось пережить, и хорошее, и дурное, было справедливым воздаянием за труды его развивавшемуся, но еще не развившемуся характеру.

Добрые помыслы и поступки никогда не приводят к плохим последствиям. Плохие мысли и поступки никогда не приводят к хорошим результатам. Говорят, что из пшеницы не может вырасти ничего, кроме пшеницы, а из крапивы – ничего, кроме крапивы. Люди понимают, как действует этот закон в мире природы, и опираются на него. Но лишь немногие понимают этот закон в мире разума и морали (хотя там он действует так же просто и неизменно), и поэтому ему не всегда следуют.

Страдание – всегда следствие неправильных мыслей в каком-то направлении. Оно отражает, что человек не находится в гармонии с самим собой, с Законом своего бытия. Единственная и высшая польза страдания – очистить, выжечь все нечистое и бесполезное. У человека, который чист, страдания прекращаются. Не может быть никакого смысла в том, чтобы жечь золото, когда в нем уже нет примесей, и совершенно чистое, просветленное существо не может страдать.