Автор Нилин Александр Павлович

Вниманию читателей предлагается не вполне обычная биография. Книга А. П. Нилина написана в биографическо-мемуарном жанре: она наполнена личными воспоминаниями автора, его размышлениями не только о судьбе Эдуарда Стрельцова, но и о времени, в котором довелось жить великому футболисту, а также о времени, в котором тот оставил нас жить после своего ухода. Автор раскрывает малоизвестные страницы быта своего героя, его жизни как на свободе, так и в заключении, подробности взаимоотношений с матерью, женами, детьми, друзьями, случайными знакомыми. В книге использованы письма из архива семьи Стрельцова, мемуары, многочисленные свидетельства современников, а также редкие фотографии, многие из которых публикуются впервые.

В книге рассказывается о выдающихся спортсменах разных поколений: Николае Королеве и Владимире Щагине, Анатолии Тарасове и Всеволоде Боброве, Василии Трофимове и Эдуарде Стрельцове, Валентине Иванове и Валерии Воронине, Борисе Лагутине и Викторе Агееве, Скайдрите Смилдзини и Юлии Богдановой, Ирине Дерюгиной и других.Спортсмен нашего времени представлен в контакте со своим болельщиком – человеком, в свою очередь, сложным, иногда и противоречивым. В рассказе о людях большого спорта действуют и спортивные журналисты. В частности, знаменитый радиокомментатор Вадим Синявский.

Александр Нилин (р. 1940) – прозаик, мемуарист, автор нескольких биографических книг, в том числе «Переделкино: поверх заборов».В своем новом романе «Неокончательный диагноз» Нилин рассказывает о друзьях и современниках, известных широкому читателю, и о близких, составляющих семейный круг. Среди первых – Виктор Шкловский, Евгений Евтушенко и Евгений Рейн, Анатолий Найман, Игорь Кио, Леонид и Галина Брежневы, Михаил Ардов, Александр Марьямов, Виктор Мережко и многие другие. Рядом – жена Наталья Иванова, отец Павел Нилин и брат Михаил. А также университетские экзамены, любимые места «Аэропорт» и Переделкино, «Машин каштан» – все то, что сам автор называет «неутраченными иллюзиями».«Мне кажется, через свою жизнь я использовал возможность изобразить и время, в котором жил, – и продолжение должно было бы последовать» (Александр Нилин).