— А, вот вы и вернулись. Молодцы, девочки, — обратилась к ним пожилая демонесса.
Синие любопытные глазки демонят незамедлительно уставились на вошедших, после чего одна из девочек довольно взвизгнула и подбежала к Дайне.
— Моя любимая сестрёнка вернулась! — восторженно проговорило дитя и прижалось к воительнице, не обращая внимание на то, что пачкает себя кровью. Ребёнок не доставал и до талии взрослой сестре.
— Дочь она моя, а любит всё равно тебя, — ворчливо, но без злобы, произнесла Дагна с конским хвостом.
— Это потому что моя любимая сестричка это ты, Дарра, — подмигнула той Дайна и с любовью погладила малышку по голове.
— Я знала, что ты вернёшься! Я постоянно спрашивала Кхалисси, чувствует ли она твою жизнь, — продолжал ребёнок.
— Она интересовалась о тебе чуть ли не каждый час, — добродушно усмехаясь, подтвердила пожилая демонесса и вновь обратилась к взрослым Дагна. — И сколько пало от ваших рук?
— На нашем счету лишь шестеро Рохжа, Кхалисси, — ответила Дарра с сожалением, хотя в её глазах откровенно читалась гордость.
— А на моём — девять, — сочла нужным похвастаться Дайна.
— Так и ран на тебе больше, — Кхалисси по-матерински улыбнулась.
— Правда, среди них было лишь трое воинов, остальные ещё мальчишки.
— Хм. А зачем вы привели человека, дети? — наконец, внимание Кхалисси перешло к Лее.
— Я дала обещание, что в обмен на освобождение из камеры при возможности верну её обратно на Землю. Живой и невредимой.
— Даже так, — Кхалисси была явно заинтригована, — И как же так вышло, что простой человек смог оказаться на свободе, в то время как моё дитя не имело на то возможности?
— На этого человека практически не действует шнур молний Волнгенче, Кхалисси. Я сама видела, как она держится за украшенные рунами прутья решётки.
— Подойди-ка ко мне, человек, — Лея нерешительно сделала пару маленьких шагов. — Иди, не бойся, человек. Моя дочь дала клятву, и никто из нашего клана не нарушит её слово.
Деваться было некуда. Молодая женщина подошла ближе и остановилась в паре метров от белой демонессы. Та лишь по-доброму улыбнулась, словно давая понять, что страхи Леи неоправданны, и настойчиво поманила трусишку к себе ладонью. Пришлось пройти оставшееся расстояние. Тогда Кхалисси положила кисти рук на виски девушки и, закрыв глаза, поморщила лоб. Лея ничего не чувствовала, но понимала, что происходит что-то важное.
… Возможно, именно в этот момент у неё считывали память.
Молодой женщине сразу стало ещё более тревожно и стыдно. И не то, чтобы она была такой уж плохой, просто у любого человека в голове копошится парочка дурных мыслей и припрятаны несколько неприглядных поступков, о которых никогда и никому не хочется говорить.
Наконец, Кхалисси опустила руки и открыла глаза.
— Можешь вернуться, человек. Странно. Я ничего не почувствовала в тебе… Хотя, известно, что сила действия шнура тем агрессивнее, чем сильнее пытающийся пробиться через него. Возможно, он посчитал тебя настолько слабой, что пропустил, — комплимент вышел явно сомнительным. — Так что можешь считать себя одним из самых везучих созданий в трёх мирах. Этот гений Волнгенче, создатель сих рун, не щадил ещё ни одного живого существа, — сгладила ранее сказанное демонесса. — А теперь, Дайна, расскажи нам, что с тобой приключилось.
— Не разъехались с одним из Рохжа на узкой дороге. Завязалась драка, — коротко и не вдаваясь в подробности, рассказала бывшая пленница. — Увы, он нанёс мне удар по голове. Я потеряла сознание, а очнулась уже у них в клетке. Они рассчитывали провести со мной церемонию.
— Наглецы! — пожилая Дагна даже побледнела. — Ты была права, Дарра.
— Увы, моя Кхалисси, — печально вымолвила демонесса.
— Мне просто повезло, — призналась Дайна. — Повезло, что церемония была назначена не сразу и у меня было время, чтобы оправиться от удара. А затем в подземелье привели человека с такими возможностями.
— Тебе повезло, что я с сестричками решила поискать тебя в их обители. Было очень удобное время, почти все воины отправились зачем-то в столицу с наместником, — сказала Дарра.
— Значит, нам выпало не менее удачное время для побега, — задумчиво ответила ей Дайна.
— Я согласна с вами обеими, — вставила своё слово Кхалисси. — Но не слишком ли много здесь удачи? За светлой полосой всегда идет тёмная. Рохжа знают, кто сбежал от них, и кто убивал юнцов. Мы должны готовиться к мести. Пятнадцати своих детей за один день Кхал Тогхар так просто не оставит. Дайна…
— Да, Кхалисси.
— Повелитель должен вернуться в самое ближайшее время, а с ним и Кхал. Ещё немного, и наш дом перестанет быть безопасным местом для человека. Поэтому твоя клятва не терпит отлагательств, ибо она может быть исполнена. Но нам придётся провести ритуал на крови.
Некоторое удивление появилось на лицах остальных демонесс, но никто из них не произнёс ни слова.
— Дагна всегда держат свои клятвы, даже если это вредит им самим, — произнесла, словно цитату, Кхалисси и многозначительно посмотрела на Дайну. Та промолчала, хотя явно встревожилась. Затем мать клана обратилась к Лее. — Мы постараемся сдержать слово одной из нас насколько возможно. И всё же это займёт некоторое время, человек. Так что отдохни в нашем доме… Дагенна, отведи пока женщину в одну из келий и посмотри, чтобы она ни в чём не нуждалась.
Одна из демонесс легко поклонилась, и её каре приобрело взъерошенный вид. Затем она подошла к Лее и жестом попросила следовать за собой.
Келья Дагна была пронизана духом аскетизма. Она представляла собой небольшое помещение, немногим просторнее камеры Рохжа, но значительно уютнее, несмотря на отсутствие окон. Да и откуда им было взяться под землёй? Вдоль одной стены ютилась узкая жёсткая кровать, застеленная выцветшим покрывалом весёлой расцветки в причудливый цветочек, и были закреплены каменные полки, расположенные одна над другой. Напротив стояли манекен и металлические стол и стул, на сиденье которого лежала трогательная кожаная подушечка. Над столом висело зеркальце без рамы. И всего‑то.
Дагенна оказалась очень любопытной и улыбчивой демонессой, располагающей к себе. Она явно любила поболтать, чем и занялась, как только приёмный зал скрылся из виду. Пока Лея шла до кельи за своей проводницей, ей пришлось рассказать уйму вещей про Землю. Демонесса всё знала и сама по сути, но подробно расспрашивала, как будто искала подтверждение заученным утверждениям. А, может, так оно и было. В свою очередь молодая женщина поинтересовалась об Аде.
Как выяснилось, склизкая масса, что давали пленникам в камере, была традиционной едой, а потому названия не имела. Так и называясь пищей. Она представляла из себя смесь пещерных грибов и синей плесени. И всё, что с бурдой (Лея решила дать сему противному блюду достойное прозвище) можно было сделать — это разъединить на составляющие. Правда, тогда экспериментатору грозило серьёзное пищевое отравление. Однако не только людям вкус пищи был не по нраву. Поэтому жители Ада приспособились накладывать на этот мерзкий кисель вкусовые иллюзии. И стоит сказать, мастерство в подобном деле весьма ценилось, ведь дешёвые чары трухой скрипели на зубах мудрых демонов, позволяя распознать заклинания, а не почувствовать вкус. И всё же это была пища слабых или бедных. Основой рациона являлось мясо. Процветал каннибализм. В ход шли многочисленные хилые демоны и сильные, побеждённые в схватках. Дэзулты, те, кого Лея называла тираннозаврами, были хищными. Для их пропитания требовалась именно такая еда, а потому их содержание обходилось очень дорого. Не каждый клан мог себе это позволить. Естественно, при достижении ездовыми ящерами старости, а жизнь их была не более долгой, чем человеческая, ели и их самих. Были ещё личинки и таинственное мясо из Питомника.
На вопрос, что такое Питомник, Дагенна замялась и не стала отвечать, ссылаясь на то, что Лее это будет сложно понять. Однако заметила, что оттуда на рынок регулярно привозят местные фрукты и овощи, которые большинство демонов не любит и не жалует.