Она разочарованно покачала головой и отступила на шаг.

– Желания в моделинге мало. Ты должна знать об этом лучше меня, если хочешь попасть на один подиум со звездами индустрии, Элеонора. – Она развернулась ко мне спиной. – Нужно было думать дольше, когда мы выбирали тебя. Одно разочарование.

Тереза вышла из кухни, громко стуча каблуками.

Я перевела взгляд на отца, пока мое сердце сжималось от боли. В носу защипало, но я не дала слезам пролиться. Да и за годы жизни с этой семьей их практически не осталось.

– Почему ты всегда молчишь?

Элайджа долго смотрел на меня, склонив голову.

Большую часть времени я даже не видела его. Он не дал мне той отцовской любви, о которой мечтают девочки. Никто из них не показал, как правильно строить отношения, потому что даже друг с другом они были холодны. Единственное, что их связывало – социальный статус.

Я хотела услышать от него хоть что-то, но ответ как всегда заставил меня почувствовать себя никчемной. Ненужной. Выброшенной, как использованная кукла.

– Инвестировать нужно только тогда, когда видишь прибыль. В остальных случаях в этом нет смысла. – Отец развернулся к выходу и щелкнул пальцами, будто о чем-то вспомнив. – Не забудь поупражняться на фортепьяно.

Я дождалась, когда их шаги стихнут.

Затем бросилась в свою комнату.

Мне хотелось заплакать, но слез не осталось. Хотелось закричать, но голос затерялся бы в тишине особняка. Я жила с этой болью в одиночестве много лет, однако последние годы без Малакая ощущались намного тяжелее.

Он тоже бросил меня. Растоптал сердце и ушел.

Я на дрожащих ногах вбежала в свою комнату. Закрыв дверь на замок, включила запись игры на фортепьяно и метнулась в ванную.

Всё съеденное за день покинуло мой желудок. Два пальца в рот – привычный ритуал, который стал моим спасением и моей же погибелью. Ведь я была обязана этим людям всем. Я не могла их разочаровать. Я должна была быть Леонор Монтгомери, а не Венерой Милосской.

Что бы я представляла из себя без родителей?

Дома нет. Денег нет. Будущего нет.

Однажды я пыталась сбежать. Это случилось во время рецидива, когда я настолько довела себя до изнеможения из-за желания угодить им, что чуть не поймала передозировку от мочегонных таблеток.

Дарси дала мне всё. Деньги, дом, поддержку. Она думала, будто родители просто многого требуют от меня, поэтому я хочу сбежать. Отчасти это было правдой, но…

Она не знала, какая тьма живет в моей голове.

Не знала, что когда-то я…

Убила трех человек.

Поэтому не могла покинуть семью Монтгомери.

Глава 6

Наши дни

– Ты издеваешься надо мной? – возмутилась я шепотом.

– Пожалуйста, Леонор, – прохныкала Морана и всучила мне в руки подобие одежды. – Мне больше не к кому обратиться. Тебе просто нужно выйти пару раз на ринг и…

– Просто? Эти шорты даже не закрывают пятьдесят процентов моей задницы!

Она сложила руки на груди.

– Тебя когда-то это смущало?

– Нет, но смущает сейчас. Посмотри, сколько там Грешников, – прошипела я и приоткрыла дверь в зал для поединков. – Давай-давай, посмотри.

Морана тяжело вздохнула, и мы вдвоем заглянули в щелку.

– Как думаешь, сколько из них знают, кто я такая? – спросила, оглядывая широкое помещение, заполненное возбужденными студентами вражеской академии. – Все!

– Кирби сегодня на охране, – попыталась успокоить меня Морана.

Мои зубы клацали каждый раз, когда она говорила, потому что я уперлась подбородком в ее макушку.

– Он присмотрит за тобой, если кто-то начнет приставать, но обычно на бои приходят ради крови, а не девушек. Только если ты сама не захочешь обратного.

Отлично, успокоила.

– А если кто-то расскажет моим родителям?

Она закрыла дверь и стукнулась об нее головой.

– Черт. Давай я найду тебе… маску? Дарси точно оставила что-то в танцевальном зале.

– Никого другого нет на эту роль? – попыталась я в последний раз.

– Я бы не звонила тебе в десять часов вечера, Лени. Мне правда больше не к кому обратиться, – выдохнула Морана и, поднявшись, повернулась ко мне с мольбой во взгляде. – Они не будут отдавать деньги, если не увидят ринг-герл. Я заплачу тебе, сколько скажешь. Пожалуйста, Лени. Один раз.

Из меня вырвался медленный вздох.

– Мне не нужны твои деньги.

– А что нужно?

Морана смотрела на меня такими глазами, будто от этого боя зависела вся ее жизнь. Хотя, наверное, так и было. Дарси рассказывала, что она содержала двух сестер, получая заработок от клуба и работы официанткой.

Я всегда удивлялась, почему хорошим людям выпадала участь быть сломленными. Морана в самом деле имела большой потенциал и могла стать… да кем угодно. С ее острым языком, проницательным умом и внешностью, от которой у мужчин перехватывало дыхание, эта девушка могла добиться необыкновенных высот.

Если бы я открыла свое модельное агентство, то в первую очередь взяла бы на обучение ее. Заказчики любили такой типаж: длинные шоколадные волосы, большие темные глаза, острые черты лица и слегка смугловатая кожа.

Ей нужно было только сменить старую джинсовую куртку и штаны для йоги на какое-нибудь платье – и она бы стала другим человеком. Не то чтобы сейчас она была какой-то не такой.

К сожалению, пока что у меня не было возможности менять судьбы людей. Но когда-нибудь, возможно, я бы смогла что-то с этим сделать.

– Ну что? – натянуто улыбнулась Морана.

Из меня вырвался тяжелый вздох.

– Скажи хоть, кто сегодня дерется.

– Ты лучшая!

Она вскинула кулак и подпрыгнула от радости, после чего наградила меня загадочным взглядом.

– А дерется сегодня один темноволосый красавчик. Тебе точно понравится.

– Твоя взяла, – застонала я, сдаваясь под ее хихиканье.

Она отвела меня в крошечную раздевалку «Фортуны», которой управляла вместе со своим парнем Кирби. Нас познакомила Дарси, хотя я знала его уже несколько лет.

Не сказать, что наше общение началось с приятной ноты, но мы быстро нашли общий язык. Кирби стал моим шпионом, который и привел меня к «Чистилищу», когда Дарси захотела влипнуть в очередные неприятности.

Я быстро переоделась в форму и фыркнула, увидев себя в отражении зеркала. Костюм ринг-герл состоял из крошечных голубых шорт с блестящими полосками по бокам и топа с молнией до середины груди. Благо, на каблуках я ходила лучше половины населения Англии, так что точно не запнулась бы на ринге, угодив в лапы какому-нибудь Грешнику.

Мой взгляд прошелся по отражению в зеркале.

Я выглядела сексуально и горячо, и дело было даже не в одежде. Мне приходилось дефилировать в вещах намного откровеннее. Дело было в том, что я привыкла пользоваться своей внешностью и силой, которую имели только те девушки, которых называли вешалками для брендов.

Ох, друзья. Мы далеко не вешалки.

Это одежда украшает нас, а не мы ее.

– Вот, нашла! Прямо под твой образ! – выпалила Морана, ворвавшись в раздевалку.

Она резко остановилась и присвистнула.

– О, круто выглядишь. Ты точно не хочешь у нас работать?

Я молча протянула руку.

– Ладно-ладно, – пробормотала она.

Распустив волосы, я скрыла пластиковой маской верхнюю часть лица, подкрасила глаза и губы косметикой, которая всегда лежала в моей сумочке. Даже в десять часов вечера, когда друзья умоляли меня приехать в Синнерс, я не могла не взять с собой любимую помаду.

До боя остались считаные минуты, и мы заторопились обратно в зал. Я уже чувствовала, как мое сердце колотится от волнения. Выступать на показах это одно, но светить пятой точкой перед половиной Синнерса – совершенно другое.

– Сколько там раундов? Один?