- Ваше право! - сухо поджал губы прелат, и практически сразу же покинул владения Крайцев.

Это наглое выступление, конечно, касалось не только несчастных фон Крайцев. Оно было направлено и против их сеньора. И герцог Баварский Генрих Лев это прекрасно осознавал.

С тех пор как в борьбе за императорский престол столкнулись интересы двух могущественных германских родов - Вельфов и Штауфенов, конфликт не затихал даже на день. И хотя в описываемый период не было открытых военных столкновений, тайная борьба всё равно продолжалась.

Генрих Лев сочувственно выслушал жалобы молодого вассала, но вступать в открытую конфронтацию с Штауфенами из-за захудалого Крайца не стал. Как знать: не ведёт ли себя граф столь дерзко по наущению самого Барбароссы? Герцог не исключал такой возможности. Недаром император назначил фон Геттенберга одним из своих наместников в Швабии.

И Генрих Лев пообещал обиженному рыцарю обратиться с жалобой на самоуправство графа в имперский суд.

Неизвестно, какова на самом деле была роль императора в судьбе мало кому известного Крайца, но тот не стал отказывать в правосудии, лишь потребовав предъявить для уточнения истины жалованные грамоты на родовые земли фон Крайцев.

Надо сказать, таковые имелись: чудом уцелели в войнах и пожарах! Однако напрасно вся семья в поисках старинных свитков перерыла весь замок.

- Помню, хранились в кованом ларце в родительской спальне!

- И я его видел! Отец там держал свои бумаги!

Но что толку от воспоминаний наследников? Кованый ларец видели все, но никто не мог вспомнить, когда именно он исчез. Возможно, знал покойный фон Крайц, но после его смерти дети были настолько подавлены, что забыли о семейных реликвиях: пропали и геральдические бумаги, и брачные контракты, и списки приданого покойных хозяек Крайца.

Когда расстроенный Фридрих вновь отправился к Генриху Льву, чтобы посоветоваться по поводу новых неприятностей, на его небольшой отряд напали неизвестные злоумышленники. Молодой человек был убит в стычке: кинжал разбойника вонзился в незащищенную кольчугой часть шеи.

В часовне как раз шла заупокойная месса по погибшему господину, когда дозорные в панике кинулись закрывать ворота перед неизвестно откуда взявшимся рыцарским отрядом. Над незваными гостями реяли хищно распростершие лапы львиные леопарды на двухцветном фоне: золотом - Штауфенов и лазоревом - Геттенбергов. Только чудо да промысел Божий спасли Крайц от захвата с ходу.

В тесном дворе замка так и остались запертыми, пришедшие проститься с юным господином крестьяне из подвластной деревни. Недоумение, паника, страх...

Но самую большую растерянность, переходящую в ужас, наверное, испытывала юная Агнесс - шестнадцатилетняя сестра покойного. Погибший Фридрих был, конечно, молод, но её младшему брату - Густаву не исполнилось даже тринадцати лет. Сущее дитя и разумом, и телом!

Рядом с щуплым и болезненным подростком юная девушка невольно чувствовала себя взрослой и умудренной жизнью дамой: ведь после смерти матери она уже два года занимала место хозяйки замка. Однако если Агнесс могла сосчитать, сколько у семьи мешков с зерном и горшков с топленым салом да распорядиться на счет обедов, это не значит, что ей также ловко удалось бы принять волевые решения во время осады замка грозным и беспощадным противником!

- Хальц, - обратилась она к старшему рыцарю, возглавлявшему воинов Крайца ещё при отце, - что будем делать?

- Что же ещё, госпожа Агнесс, сражаться! Другого выхода нет! У нас крепкие стены, достаточно еды и воды. Вот только лишних ртов многовато...

Девушка недоверчиво покосилась на рыцаря. С другой стороны, кто знает? Может, осаждавшие и не смогут взять Крайц? Разве она в силах постичь Божий промысел?

- Так-то оно так, - тоскливо согласилась девушка, - но у меня не выходят из головы пропавшие документы... куда они делись?

Но Хальцу не было дела до каких-то пропавших грамот.

- Ваши предки владели Крайцем с незапамятных времен, - буркнул он. - Почему именно сейчас это подверглось сомнению? Покажите императору свой семейный склеп, если останетесь живы!

Вот именно! Старый воин был прав - для начала надо выжить!

АГНЕСС ФОН КРАЙЦ.

До обрушившихся на её родной дом бед Агнесс была весёлой, хлопотливой резвушкой и любимицей всей семьи. И братья, и родители баловали девочку как могли. Особенно обожала её мать.

- Когда ты вырастешь, солнышко, - любила говаривать Беатриче, расчесывая рыжие волосы девочки, - я повезу тебя в Италию! Мы купим тебе в приданое узорчатые восточные шелка для блио. Остерлен - шелк глубокого фиолетового оттенка, переливающийся несколькими цветами дамаст и золотистую парчу. Платье из дамаста было у меня в юности, пока... я не встретила твоего отца!

Агнесс обожала слушать историю спасения матери. Отец в этих рассказах представал сказочным героем - настоящим рыцарем без страха и упрека, о которых вечно грезила её тетушка Луиза. Эта робкая и недалекая старая дева жила в семье брата, потому что ей не хватало мужества даже на то, чтобы принять постриг.

Мать не особо ладила с золовкой. Луизе не нравилось, как распоряжается "ломбардийка" в её родном доме.

Крайц был устроен по типу и подобию всех сооружений подобного рода.

Две сторожевых башни смотрели на восток: именно оттуда могла прийти опасность. Третья же, самая большая и просторная прямоугольная башня - донжон, надежно защищенная с тыла крутыми скалами, заросшими непроходимым лесом, являлась домом для всех обитателей замка. На четырёх её уровнях расселились хозяева и слуги. Здесь же были устроены и кладовые, и оружейная комната, и спальни, и каминная комната для женской части семьи.

Раньше хозяйская кровать отделялась от общего помещения лишь границами полога, соседствуя с ткацкими станками и прялками, скамьями, сундуками и шкатулками каминной комнаты. Беатриче уговорила мужа разделить помещение перегородкой, отделившей общий зал от супружеской спальни. Помещение залы стало гораздо меньше, зато у супругов появилось пространство для личной жизни. Это и не понравилось Луизе.

- Вечно ломбардийка придумывает всякие глупости! - ворчала она, щурясь при шитье. - Из-за этой нелепой стены света в комнате стало в два раза меньше, и не протиснуться. Между прочим, моим родителям не мешали домочадцы!

Но Беатриче никогда не реагировала на едкие замечания золовки.

- Нельзя сердиться на дам, не сумевших обрести мужа и детей, - со вздохом говорила она дочери. - Им, бедняжкам, и так приходиться влачить свои дни без любви!

Со временем рыжие волосы Агнесс солидно потемнели, но не утратили огненной рыжины. В сочетании с зелеными глазами и идеальной белой кожей это давало поразительный эффект. Родители возлагали на дочь большие надежды.

- Ты у меня красавица! - любовно гладила мать ненаглядную дочь по каштановым локонам. - Вот появимся при дворе герцога, и самый красивый, самый благородный из рыцарей положит к твоим ногам своё сердце!

Как часто в последнее время вспоминала Агнесс эти материнские слова. Ах, если бы Крайцы во время смогли заручиться брачным обещанием пусть и не самого "красивого" и "благородного", но достойного представителя знатного семейства! Тогда бы Агнесс не оказалась в жуткой ситуации, когда враг на пороге, а помощи ждать не от кого. В ту пору девушки из знатных семейств выходили замуж очень рано, но смерть матери, а потом и болезнь отца заставили Крайцев отложить замужество Агнесс до лучших времен. И вот ей уже минуло шестнадцать, а неё не то, что мужа - жениха не было!

Растерянная девушка прошла в родительскую спальню. Покойный Фридрих так и не успел до конца обжить эту комнату, и в ней всё ещё пахло горной лавандой и мятой, которые мать любила разбрасывать по полу.

Каменные стены закрывали вышитые женщинами Крайца разноцветные гобелены, поэтому в комнате всегда было тепло и уютно. Родители любили, оставшись наедине и греясь у жаровни обсуждать свои дела. Здесь же стояли сундуки с приданым Агнесс, шкатулки с украшениями и коробочки с пряностями, а на обустроенном в углу алтаре возлежала самая большая ценность Крайца - Библия семьи Беатриче.