Да и все больше и больше призадумываешься над сутью испытания. И чем дальше размышляешь, тем хуже мысли…

Испытание явно невыполнимое. За все время никто не смог продвинуться дальше трех десятков шагов. Обычно останавливаться приходилось гораздо раньше. Некоторые улетали назад, едва успев ступить на каменный пол, другие лишь изредка успевали преодолеть хотя бы треть от рекордного расстояния.

Рекорды получались исключительно в тех случаях, когда, выжимая из себя все возможное, удавалось набрать подобие разбега, влететь в зал, не поскользнуться при этом и не сразу попасть под встречный удар. Единственно верная тактика. При такой скованности движений уворачиваться не получается, нам остается лишь выжидать удобные моменты, чтобы неуклюже проскочить под битами, когда те машут в удобном направлении.

Но биты двигаются быстро и непредсказуемо, а вот мы едва шевелимся. То, что я назвал «подобие разбега», именно подобие.

И подобие жалкое.

На этом заходе мне везло. Неслыханно везло. Я, проанализировав предыдущие попытки, вздохнул печально и поступил так же, как поступал все последние разы. То есть с грацией беременной утки разогнался на каменной поверхности. Набрал скорость, используя хорошее сцепление металла подошв с шершавым гранитом. Влетел в зал, даже не пытаясь уклониться от движущихся передо мной бит. И сумел проскочить прилично, на уровне самых рекордных забегов.

Но тут подвели ноги. Поскользнувшись, я звонко шлепнулся на металл. А это все, и без того несерьезная скорость потеряна. Теперь остается лишь барахтаться мухой в патоке, пока не прилетит первый удар, что направит меня назад.

Удивительно, но мне и дальше продолжало везти. Двое учеников, только что почти повторившие мой рывок, одновременно подставились под биты. Их отбросило назад, они оказались спинами на полу, а это, как правило, все.

Но не в моем случае. В смысле — не именно сейчас. Это падение не походило на предыдущие.

Я упал удачно и сумел подняться быстро.

Это здесь получается столь редко, что подобно чуду. Причем, встав на ноги, я не полетел назад в тот же миг. Удар, который, казалось, летел прямиком в лоб, прошел чуть выше, с опусканием биты наискосок. То самое движение, которыми нас «подметают».

Но против стоячего оно играет, только если подвернешься под траекторию. Я не подвернулся. И, не дожидаясь, пока меня сметут следующим ударом, шагнул вперед, торопясь прошмыгнуть мимо слепой куклы. Подвижность в пояснице у них ограничена, плюс назад атакуют нечасто и неловко.

Один невеликий шаг. Второй. Третий. Есть — эта кукла осталась за спиной.

Четвертый шаг. Пятый. Начал было начинать заносить ногу, но замер в неустойчивом положении. Обе куклы левее и правее нехорошо двинули плечами, явно сговорившись наискось отвесить по мощнейшему удару в моем направлении. Может, оно и правда, что лупят они вслепую и непредсказуемо, но в это чертовски трудно поверить, когда стоишь на металлическом полу.

Ну давайте! Давайте же! Я подожду. Ради такого я с автомобилем на плечах готов в позе цапли постоять.

Но только если недолго.

Удар. Еще удар. Обе биты проносятся мимо, самую малость не дотягиваются. Не успей я прервать шаг, не удержи тяжесть нагруженного тела в неудобном положении, и летел бы уже назад.

Наконец-то позволяю себе завершить затянувшийся шаг. И сразу второй. Третий. Четвертый. Я все еще на ногах. Это чудо! Я рекордсмен! Я прошел дальше, чем кто бы то ни было!

Еще шаг.

Еще.

И еще.

И…

И сокрушительный удар, после которого мир в прорези забрала закувыркался, а я в очередной раз превратился в неуклюже трепыхающуюся шайбу, которую тяжеленными клюшками гоняют по металлическому катку безногие хоккеисты.

Увы, даже для рекордсмена они не сделали исключения. Еще раз подняться не позволили, лупили снова и снова, настойчиво двигая жертву в традиционном направлении.

Очень скоро я оказался там, где начинал. Вздохнул печально и начал подниматься.

Но тут соседняя угловатая фигура чуть присела, протянула руку, предлагая помощь. И приглушенным голосом Паксуса пробубнила:

— Чак, да ты здесь лучший! Я это видел! Ты прошел дальше всех!

— А толку?.. — устало вздохнул я. — Там еще шагать и шагать. В этом свете трудно понять, но, по-моему, я и десятую часть пути не сделал. Так себе рекорд…

— Чак, да ты расслабься, постой спокойно. Не надо напрягаться. Ты пойми, тут так и задумано. Здесь пройти невозможно. Злобыш специально нас сюда загнал, чтобы поиздеваться лишний раз. Трепыхаться нет смысла. Вообще нет. Не, ну ты все равно нереально лучший, признаю, но зря силы тратишь.

До меня наконец начало доходить, что Паксус ведет себя необычно.

— Чего это ты так меня нахваливаешь? — с подозрением уточнил я.

— Да я на тебя маленько монет поставил.

— В смысле?

— Чак, тебе что, сильно по голове надавали? Говорю же, поставил на тебя.

— Мать вашу, да у вас тут что, тотализатор открылся?!

— Вроде того, — осклабился Паксус и заговорщицки подмигнул. — Пока такие, как ты, тумаки собирают, мы тут с ребятами ставки делаем. Я вот поставил, что ты три раза зайдешь и как минимум разок доберешься до последней куклы. Той самой, где Дорса отшлепали. А ты даже чуть дальше прошел. Жаль, девчонки жмутся ставить. Цену себе набивают. Не идут на контакт. Ну да и ладно, нам пока без них хорошо. Прикинь, у меня монет уже в два раза больше стало. Много с собой, конечно, не таскаю, но все равно неплохой приработок. И благодарить за это надо тебя, Чак. Реально крут, уважаю. Чак, постой, ты куда?

— Куда-куда… Ставь дальше свои гроши, я еще пробовать буду…

— Да оно тебе надо? Говорю же, туда никто не пройдет. Это нереально.

— Нереально, говоришь? Ну так это как раз то, что мне надо…

⠀⠀

Итоги необычного испытания можно считать относительно позитивными. Нет, баллов у меня не прибавилось, но зато и не поубавилось. А когда имеешь дело с мастером Бьегом, это можно считать немаленьким достижением.

Счастливчиков вроде меня набралось немного. Лишь три десятка учеников остались при своих. Остальным Злобыш снял по баллу, а некоторым, включая злостно отлынивающего Паксуса, по два.

Как хорошо, что я не стал слушать соседа. Не позволил себе расслабиться. Да, голова у меня теперь гудит так, что уснуть будет трудно, но зато баллы сберег.

Сберег-то сберег, но вот как их приумножать? То, что творили мастера, можно назвать террором. Как ни крутись, что ни делай, а все равно будешь в минус уходить.

Утешает лишь то, что в минус уходят абсолютно все. Одни быстрее, другие медленнее, но исключений не бывает. А мне не верится, что руководство школы задумало избавиться от всех учеников. Да и много чего знающие уверяют, что каждый год традиционно начинается с жесткого прессинга. Самые слабые при этом уходят в ноль, а то и в минуса, с такими быстро расстаются. С остальными начинают работать уже помягче, позволяя наращивать основной показатель успеваемости, а не терять его день за днем.

Растерял я уже немало. На данный момент у меня семьдесят одна единица. Это куда меньше, чем насчитывалось изначально, однако в сравнении с другими смотрюсь неплохо. Больше восьми десятков на досках удерживают лишь три прозвища, из которых одно — Дорс. Этому здоровяку некоторые мастера частенько поблажки делают, невзирая на то, есть заслуги или нет. Еще десятка два с половиной прилично меня выше, причем главным образом они вырвались благодаря каллиграфии, стихосложению и риторике. Почему-то упор зачастую делают именно на эти предметы, а в них я не силен.

Даже начал подумывать всерьез поэкспериментировать с навыком каллиграфии. Однако нет, не решился, ведь работать с цифрами сейчас слишком рискованно. Мало ли, вдруг снова превращусь в подобие выжатой тряпки. И как тогда прикажете учиться, если без сознания валяешься или едва на ногах держишься, ничего при этом не соображая?

К тому же, как это часто бывает, голые цифры здесь решают далеко не все. Надо тысячи и тысячи символов старательно написать, приучая параметры ПОРЯДКА к практической составляющей. Увы, сама по себе рука не научится их выводить безукоризненно, нужно опыт набрать. Лишь со временем между цифрами и рефлексами воцарится гармоничное равновесие. В общем, дело это непростое и небыстрое, а в моей ситуации еще и рискованное.