— Но я хочу быть с тобой, Кай! — воскликнула она. — Мне не нужен трон! Мне не нужна корона! Мне не нужен Брендвуд! Всё, чего я хочу — это быть рядом с тобой! — Она подалась вперёд. — Если тебя не будет на троне, зачем он мне?

Кай наклонился и коснулся губами её. Поцелуй был нежным, дразнящим, едва ощутимым, как прикосновение крыла бабочки, но Кастилия ответила на него с жадностью изголодавшегося зверя. Её рот впился в его, язык скользнул внутрь, и она застонала, запуская пальцы в волосы и притягивая его ближе. Но Кай отстранился, и, взяв её лицо в ладони, заставил посмотреть ему в глаза.

— Ты не можешь бросить Брендвуд, — сказал он. — Твой отец мёртв. Твой брат предатель. Твой народ ждет тебя, Кастилия. Ты должна отомстить за отца. Ты должна освободить свою землю. Брендвуд нуждается в тебе.

Она замолчала, губы, припухшие от поцелуя, дрогнули, и в глазах мелькнуло капризное нежелание признавать его правоту, но затем она улыбнулась и её руки снова обвили его шею.

— Ты спас меня, — прошептала она. — Ты вытащил меня из того ада, когда всё рушилось, когда я думала, что умру... Ты спас меня. Мой герой…

Она снова поцеловала его и, подавшись вперёд всем телом, опрокинула его на кровать. Её обнажённое тело скользнуло по нему, как змея, извиваясь и прижимаясь, и пальцы её уже расстёгивали пуговицы его дублета, быстро, жадно, с той же капризной нетерпеливостью, с какой она делала всё в своей жизни. Ткань расходилась, обнажая его грудь, его татуировки, его мышцы, и Кастилия, наклонившись, провела языком по его ключице.

Кай не сопротивлялся, его руки легли на её бёдра, скользнули вверх по спине, зарылись в серебристых волосах. Он смотрел в потолок, где тени от ламп сплетались в причудливые узоры. Кастилия была поглощена им, его телом, его теплом, его запахом, она застонала, прижимаясь к нему всем телом, и её волосы накрыли их обоих серебряным шатром. Она шептала что-то бессвязное, а Кай, позволял ей делать всё, что она хочет, и думал о том, как скоро она отправится в Брендвуд, как скоро она сядет на трон своего отца.

Глава 5

Камертон. Королевство Тысячи Островов. Город Оазис Сенд.

Камертон не был похож ни на одно из Пяти Королевств. Если Аргарион давил на плечи тяжестью чёрного камня и вековой крови, Брендвуд дышал влажной зеленью и пах прелыми листьями, Грендвуд кутался в вечные туманы, как старуха кутается в саван, то Камертон был создан из света, соли и бескрайней лазури. Он раскинулся на тысяче островов, больших и малых, что рассыпались по лазурным водам, как горсть драгоценных камней, брошенная щедрой рукой. Море здесь было домом. Его воды, прозрачные до самого дна, переливались всеми оттенками синего и зелёного, а в коралловых рифах, что опоясывали каждый остров, кишела жизнь: рыбы всех цветов радуги, морские черепахи, медлительные и величавые, дельфины, что выпрыгивали из воды, приветствуя проходящие корабли.

Столица Камертона, город Оазис Сенд, раскинулся на самом большом острове архипелага, что вздымался из моря, как спина гигантского кита. Его дома, выстроенные из белоснежного известняка, поднимались по склонам холмов террасами, и их плоские крыши были увиты цветущими лианами. Улицы, мощённые светлым камнем, спускались к гавани, где покачивались на волнах сотни кораблей — от лёгких рыбацких лодок до величественных галеонов с позолоченными носами. Повсюду цвели бугенвиллеи — пурпурные, розовые, белые, и их лепестки, сорванные ветром, кружились в воздухе, как конфетти на вечном празднике. Воздух здесь пах солью, цветами и пряностями, что привозили купцы из-за Туманного моря, и в этом запахе было что-то пьянящее, почти колдовское.

Прибрежный дворец стоял на самом краю острова, там, где белые скалы обрывались в море. Он был выстроен из светлого коралла и перламутра, и его стены, отполированные морским ветром до блеска, переливались в солнечных лучах розовыми и золотыми искрами. Высокие арки, увитые жасмином, вели в прохладные внутренние дворы, где били фонтаны, а в мраморных бассейнах плавали золотые рыбки. Башни дворца, стройные и изящные, напоминали минареты, и на их вершинах развевались бирюзовые флаги с гербом Камертона — скрещённые якорь и трезубец на фоне восходящего солнца.

Гонец из Брендвуда прибыл на рассвете. Его корабль, потрёпанный штормами и едва уцелевший после долгого плавания, пришвартовался в королевской гавани, и стража, узнав герб на его плаще немедленно проводила его во дворец. Гонец был молод, едва за двадцать, его лицо, покрытое дорожной пылью и солью, выражало особую смесь усталости и надежды. Тронный зал Прибрежного дворца поражал воображение. Он был огромен, его стены, сложенные из перламутровых блоков, были прорезаны высокими арками, через которые вливался солнечный свет и морской бриз. Пол был выложен мозаикой из лазурита и бирюзы, изображавшей морские волны, и когда гонец ступал по нему, ему казалось, что он идёт по воде. В центре зала, на возвышении из белого мрамора, стояли два трона. Они были сделаны из коралла, и их подлокотники были вырезаны в форме дельфинов, а спинки украшены жемчугом. Между тронами журчал маленький фонтан, и его вода стекала по мраморным ступеням в бассейн, где плавали кувшинки. На тронах сидели король и королева Камертона.

Король Лиам был мужчиной лет сорока, и его внешность несла на себе отпечаток морской красоты, что свойственна камертонцам. Светло-русые волосы, коротко остриженные и слегка взъерошенные ветром, открывали высокий лоб и виски, на которых уже пробивалась первая седина. Лицо, обветренное и загорелое, глаза, ярко-синие, как море в полдень. На нём была простая белая рубашка с расстёгнутым воротом и лёгкий серый камзол без рукавов. Он не носил короны — только тонкий серебряный обруч на запястье, как и все капитаны Камертона.

Королева Лиззи сидела рядом с ним, и её присутствие наполняло зал теплом, как солнце наполняет оранжерею. Ей было около тридцати, она была прекрасна южной красотой, от которой захватывало дух. Её кожа, смуглая и золотистая, сияла в свете, льющемся из арок. Длинные чёрные волосы, невероятно густые и кудрявые, рассыпались по плечам и спине, спускаясь почти до пояса, и в них запутались крошечные жемчужины. Глаза сапфирово-синие, сияли на смуглом лице, как два драгоценных камня. Она была одета в лёгкое платье из бирюзового шёлка и на её шее висело ожерелье из чёрного жемчуга.

Когда гонец вошёл в тронный зал и опустился на одно колено, склоняя голову, Лиам поднялся и радушно развёл руками:

— Добро пожаловать в Камертон, посланник! — Его голос, звучный и тёплый, эхом разнёсся под сводами. — Мы всегда рады гостям из Брендвуда. Поднимись, прошу тебя. Какие вести ты принёс?

Лиззи улыбнулась.

— Ты, должно быть, проделал долгий путь, — добавила она. — Надеюсь, море было благосклонно к тебе.

Гонец поднялся и, дрожащими от волнения руками, извлёк из-за пазухи свиток, запечатанный зелёным воском. Он протянул его королю, и Лиам, взяв письмо, сломал печать и развернул пергамент. Его глаза забегали по строкам, и по мере того, как он читал, его лицо становилось всё серьёзнее.

— Читай вслух, — попросила Лиззи, кладя руку на его локоть. — Я хочу знать, что тревожит наших друзей.

Лиам откашлялся и начал читать.

«Королю Лиаму и королеве Лиззи Камертонским, нашим верным союзникам и друзьям.

С тяжёлым сердцем сообщаю вам, что мой отец, король Вильям Брендвудский, был предательски убит своей же армией. Темный Царь захватил Дрейнбург. Аргарион почти пал. Большая часть армии Брендвуда была переманена на сторону мятежников. Отдельные районы Аргариона ещё пытаются сражаться, ещё держат оборону, но они обречены. Вскоре они проиграют, и Аргарион окончательно перейдёт во власть Тёмного Царя.

Следом за Аргарионом падёт и Брендвуд. А за Брендвудом — все остальные королевства. Тёмный Царь действует не в одиночку. За ним стоит старый король Грендвуда Алекс. Вместе они хотят захватить все Пять Королевств и подчинить их своей власти.