— Б-б-бах-х, — летел очередной кусочек смерти в линованный листок бумаги, — Ба-бах-х.
— Смотри, как кладет! — суетился Зубатов около листочка, отмечая карандашом пробоины, — Браунинг, конечно, штучка сбалансированная, но чтобы так, и с первого раза! Злости в вас, Ирочка, на пятерых, я погляжу.
Уже в кабинете, собирая Ирэн, сыщик примерялся так и эдак, куда спрятать оружие, и остановились на специальной подвязке, надевающейся на ногу с длинным ремешком, на конце которого был закреплен карабин.
— Смотрите, Ироида Семеновна, — наставлял Зубатов, — Если сидите за столом и нужно незаметно оружие достать, то вот так его выталкиваете и ремешок придерживаете, чтобы он до пола не дотянулся и не грохнул. Потом за ремешок к себе его и тянете. А если уже плевать на все, тогда юбку задрали и вперед. — При этих словах сыщик даже слегка покраснел.
«Стесняется, смотри», — оценила Ирэн и окончательно вогнала Зубатова в краску, ловко выхватив браунинг и оголив при этом правую ногу.
— Так? — озорно поинтересовалась она.
— Кхгхым, — краснел еще больше сыщик, — Так. Да. Хорошо получилось.
«Хорошо получилось», — вспоминала Ирэн, цокая каблуками по опустевшей территории Хитровановского рынка.
Браунинг на ноге, вселял в девушку веселую уверенность в успехе.
«Может, и не понадобится», — надеялась она, остановившись перед крыльцом со скрипучей лестницей, ведущей на этаж Хитрована. Вдохнула-выдохнула.
Прислушалась: тишина. Взглядов нет. Появилось ощущение странного одиночества, будто люди разом пропали все с планеты и теперь ей предстоит найти хоть кого-то, открывая-закрывая двери-окна.
Тихонько скрипнула и подалась створка на входе.
«Не заперли», — поняла Ирэн, но додумать у нее не получилось.
— Тетка Ира, тетка Ира, — выскочила из полутемного угла Ефейка.
— Привет, — с трудом удержалась та от противно защипавших слез по уголкам глаз, — Привет, а где Антоха?
— Там лежит, — ткнула девчонка пальцем в комнату, где они ночевали с Ирэн.
— Что с ним? — забеспокоилась Ирэн.
— Сейчас ничего. Выздоравливает, — потупилась девчонка.
— А что было-то?
— Получили с него, — швыркнула носом та, — Как углядели, что с приема полицмейстерского выходишь, так в тот же день и получили.
С этими словами она взяла лампу и распахнула дверь.
— Антон, как ты? — спросила в темноту девушка.
— Нормально я, тетка Ира, — раздался с кровати слабый голос, — Ты заходи.
Даже в темноте девушка увидела, что лицо у парнишки напоминает сплошной синяк.
— Кто это тебя? — ужаснулась она.
— Да не переживай так, — разлепил опухшие губы тот, — Это закон наш такой. Провинился-получай…
— Где же провинился?
— Я ж поручался за тебя в самом начале и, когда получали с меня, на своем стоял, от тебя не отступался, почему и досталось так.
— Антоха, так пошла я? — пискнула Ефейка.
— Давай зови уже, раз тетка Ира пришла.
«За ворами пошла, — сообразила Ирэн, — Как же бумаги из матраса выудить?» — озадачилась она.
Но следующий вопрос все разрешил.
— За бумагами пришла? — ошарашил ее Антоха.
— За ними тоже.
— Держи, — сунул неожиданно он ей небольшой пакет, — вчерась на него наткнулся. Понял, что твои, а теперь уходи, пока Ефейка с этими не вернулась.
— Я не уйду! — твердо ответила Ирэн.
— Если нечего сказать будет, может, плохо закончиться, — морщился парнишка.
— Все равно останусь, — поставила точку она.
— Ну как знаешь, — подытожил паренек, — Помоги мне тогда встать, я за стол пойду.
С трудом сбросив ноги с кровати, Антоха оперся на Ирэн, и они потихоньку перешли в соседнюю комнату, где и уселись, глядя на трепещущий язычок керосиновой лампы.
Ирэн под столом попробовала, как сидит и движется браунинг. Все оказалось в порядке.
Минуты не прошло, как грозно заскрипели под тяжелой поступью ступени.
— Идут, — как-то облегченно проговорил Антоха.
Дверь мягко открылась, и в квартиру зашли воры.
Взгляды. Фигуры. Двое. Еще один.
Раздвинув плечами остановившихся на пороге, протиснулся Лопотуша. Последним зашел Хитрован.
— Вечеруете? — на правах хозяина шагнул он к столу без тени иронии.
— Привет, Федор, — отозвалась Ирэн, — Здравствуйте и вам всем, господа воры.
— А чего такая смелая? — ужом крутнулся за стол рядом с ней молодой парень с цепким взглядом, — Или смерти себе ищешь?
В груди у Ирэн что-то окаменело. Не от страха — нет. Проснулась в ней какая-то первобытная злость и яркими язычками забегала на том костре веселая ярость.
— Ты тоже смелый, что такие вопросы незнакомым задаешь, — улыбнулась она хитроглазому, — Или это когда с тобой еще четверо?
Вор опешил и неловкую паузу разрешил Хитрован.
— Напугал? — усмехнулся он вору и уселся за стол напротив, — Говорил я тебе, Басарыка, не выйдет у тебя Ирку в угол погнать, — Чего пришла-то? — глянул на нее он, — Говори давай, времени и так мало.
— Лопотуша сказал, пару часов клади на разговор, — внутренне осваивалась с обстановкой девушка. — Так что есть время.
— А не поняла зачем? — полез за стол, огладив свою бороду тот. За ним подались и двое остальных, пристально разглядывавших девушку.
Теперь пять пар глаз, подсвеченных керосиновой лампой, уперлись в Ирэн, и она чувствовала — каждый щупает ее по-своему.
Мужские крепкие руки тоже неторопливо устроились на досках стола, и лишь тонкие беспокойные пальцы Басарыки выдавали его состояние.
— Нет, — разлепила губы Ирэн, — Не поняла. А потом у меня разговор только к тебе, Федор.
— Ха! — сверкнул зубами на огонек фитиля Хитрован, — Два часа Лопотуша на сборы положил на сборы, ежели чего, мы же не государевы слуги — дела у всех разные. А что не один, так ты, Ирка, теперя девка легавая, и мои разговоры в одиночку с тобой не ходят.
— Ша, — подался вперед Лопотуша, — Федор говорит, с тобой не все так гладко, и мы хотели бы понять, что там у вас за секреты?
— А сам чего же не рассказал? — удивилась Ирэн, глянув на Хитрована.
— А кто поверит? — шаркнул ладонью по столу тот, будто смахивал невидимые крошки.
— Антоха подтвердит.
— Ага, с него, когда получили, имени неделю не помнил, — почему-то грустно фыркнул Басарыка.
— Не жалко? — глянула ему в глаза девушка.
— Закон! — произнес вдруг с кавказским акцентом четвертый, — И под воровский кулак ты его вывэла! Толка ты!
— Закон и вывел, — резко ответила Ирэн. — То, про что Лопотуша вспомнил, я позже скажу, а вам, господа воры, говорю так: я вашему закону не подчиняюсь, и потому свободная от него …
Договорить она не успела:
— Да кто ты такая, чтобы закон наш помоить! — гаркнул пятый.
— Остынь, дядя Юра, — просительно, но жестко, — перехватил его руку Хитрован, — Видишь, не боится она, да и сам понимаешь, что права. Говори, Ирка.
— А никто и не помоил закона вашего, — удивлялась собственному спокойствию Ирэн, — Я свободная от него лишь потому, что воровской жизнью не живу. Считаться — считаюсь, а почему? — обвела она взглядом застолье, — Именно воры мне первый приют здесь дали, и товарищество ваше мне по душе. Вот только как его увидала, так сердце опять кровью зашлось, — ткнула она в Антоху пальцем.
— Наука еще никому нэ вредила, — цыкнул кавказец.
— Что за наука?
— А когда в легавых будэте людэй крошыть, узнаэшь, — злобно оскалился тот, — На, гляды, — рванул он ворот рубашки, — Эта кость, гляды!
— Ткнул мужик в кривую как сабля ключицу, — Жандарм четыре раза ламал, скатына! Толка заживет, он снова! Вот тэбэ и наука! Мы воры, и нам плетки ваши как мама цалуэт!
— Там, где работаю, такого нет! — твердо сказал девушка, — Там только политика. За Кишиневский погром знаете?
— Ну, — недоуменно гукнул Хитрован, — А ты причем тут?
— Я же сказала, после удивлю, кто я, но ты-то знаешь? Так думай!