– Отпусти ее, – раздался за его спиной женский голос. «Никогда», – подумал Гидеон.

– Ей нужен воздух и моя нюхательная соль. Положи ее на эту софу, – увещевала его тетя Гасси.

Гидеон неохотно подчинился, опустил Пруденс на софу и нежно гладил ей руку, пока леди Августа распорядилась принести нюхательную соль.

Через минуту Пруденс пришла в себя. Через две отвергла его руку, поблагодарила его тетушку и поднялась на ноги. Чрезвычайно бледная, но держась очень прямо, она повернулась к вероломному Оттербери и его жене. На ее лице появилась слабая улыбка.

– Примите мои поздравления, – сказала она, – и с бракосочетанием, и с предстоящим радостным событием. Филипп, думаю, твоя мама счастлива. Теперь понятно, почему она последние несколько месяцев к нам не заглядывала.

Филипп неловко кивнул, чувствуя себя весьма неуютно. Тут кроется еще какая-то история, сердито подумал Гидеон.

Пруденс ничем не выдала, какой удар ей был нанесен. Ни следа горечи в голосе. Она необыкновенная, гордо подумал Гидеон. Он подвинулся ближе, на случай если ей понадобится поддержка, и взял ее за локоть. Он тут же почувствовал ее напряжение, она вибрировала как натянутая тетива. Пруденс незаметно отстранилась. Она не хочет его.

– Должно быть, вы уже заждались ужина, миссис Оттербери, – доброжелательно сказала она.

– Да-да, конечно. Пойдем, дорогая. – Филипп торопливо вывел жену из комнаты.

– Скользкий тип, – сказала леди Августа. – Я знала, что он что-то скрывает! Просил тебя неделю сидеть дома, чтобы спасти его уязвленную гордость! Притворялся, что не хочет, чтобы тебя видели вместе со мной, а на самом деле пытался предотвратить встречу жены с невестой! И он думал, что ему удастся этого избежать?

– Они планировали завтра уехать из Бата, – сказала леди Госфорт.

– Тогда все ясно! – фыркнула тетя Гасси. Пруденс покачала головой.

– Теперь это не имеет значения, – сказала она слабым голосом. – Я бы хотела уйти. У меня ужасно разболелась голова. Извините меня, леди Госфорт.

– Конечно, моя дорогая.

– Дядя Освальд, леди Августа, могу я оставить на вас Фейт и Хоуп? Девочки так счастливы. Мне не хочется портить им праздник.

– Конечно, милая, – хрипло произнес сэр Освальд. – Не беспокойся об этом.

– Может быть, мне пойти с тобой? – спросила леди Августа.

– Нет-нет, благодарю вас, – покачала головой Пруденс. – Мне хочется побыть одной. – Только крайняя бледность и слабая дрожь в голосе выдавали ее состояние.

– Я провожу вас! – объявил Гидеон.

– Нет! – Сообразив, что слишком остро отреагировала на его предложение, Пруденс смягчилась: – Спасибо, лорд Каррадайс, не нужно. Мне достаточно нашего лакея Джеймса. Он преданный и сильный человек и поддержит меня, если вдруг понадобится помощь. Хотя она не понадобится, я в этом уверена.

Пруденс хотелось поскорее исчезнуть. Глубоко смущенная своей реакцией на новость Филиппа, она мечтала остаться одна и разобраться в своих чувствах. Меньше всего ей хотелось иметь дело с лордом Каррадайсом сейчас, когда она в таком жалком состоянии. Он захочет утешить, обнять ее. Он всегда так делает. И она тут же упадет в его объятия и выплачет все свои обиды. Ну и жалкое же она будет создание, если позволит себе это. Но она этого не допустит. Она не хочет его жалости. Ничьей жалости.

– Не будем спорить. Я провожу вас, – настаивал Гидеон.

– Благодарю вас, не нужно, – твердо ответила Пруденс. Она начала сердиться. Неужели ей не позволят спокойно покинуть это ужасное место?

– Возьми мой паланкин, – предложила леди Гасси. – Отличная вещь. Если ты снова почувствуешь слабость...

– Спасибо, леди Августа, я действительно предпочитаю немного пройтись. Уверяю вас, я уже хорошо себя чувствую, и легкая прогулка на свежем воздухе пойдет мне на пользу.

– Но вы не можете... – начал лорд Каррадайс. Пруденс жестом остановила его.

– Здесь недалеко, а ночь теплая. Я замечательно прогуляюсь.

Пруденс встала и подняла соскользнувшую на пол шаль. Лорд Каррадайс взял шаль у нее из рук и накинул ей на плечи. Пруденс заставляла себя не откликаться на властный призыв его заботливых рук. Ей нужно подумать. Но она не в состоянии этого сделать, пока он рядом.

Кроме того, нужно разобраться, что хочет она, Пруденс Мерридью, не принимая в расчет желания, планы или приказы мужчины. Она больше не связана с Филиппом, ей вот-вот исполнится двадцать один год, и она освободится от деда. Впервые в жизни она будет сама себе хозяйкой, и ей нужно принять решение. Разумное решение, на которое не повлияют эмоции, страх, обязательства, чувство вины или любовь.

Если рядом с ней будет лорд Каррадайс... Пруденс знала, что произойдет с ее разумом – он мгновенно уступит место чувствам.

– Пожалуйста, не надо меня провожать, – упрашивала она Гидеона. – Приходите завтра утром навестить меня.

Наконец он неохотно согласился. И Пруденс в компании лакея Джеймса покинула вечеринку и пешком отправилась домой.

Пруденс, погруженная в размышления, медленно шла по тротуару. Рядом молчаливой тенью шагал Джеймс.

Она пыталась найти смысл в поступке Филиппа. Почему он не написал ей, что женится на другой? Она неоднократно в своих письмах давала ему возможность высказаться. Она даже уверила его, что, если он захочет нарушить их обязательства, она никогда не бросит ему упрека.

Даже если он испытывал неловкость, ему следовало написать ей сразу же после свадьбы. Почему он этого не сделал? Когда он женился? Его жена сказала: полгода назад. Пруденс задумалась над этим. Шесть месяцев назад... Она шла, опустив голову, пытаясь вспомнить письма, пришедшие четыре-пять месяцев назад... но ничего не могла вспомнить. Филипп перестал писать задолго до этого...

Вдруг она резко остановилась. Слова Филиппа, сказанные несколько дней назад, начали прояснять смысл произошедшего. «Казалось, что твой дед потерял все свое состояние». Пруденс нахмурилась, вспоминая, что он еще сказал. Она в то время думала о другом.

«Компания почти обанкротилась, мы переживали трудные времена». В это тревожное время Филипп перестал писать ждавшей его почти четыре года невесте, наследнице деда, который потерял все свое состояние.

Поэтому он нашел себе другую наследницу. Что он сказал о своих гостеприимных хозяевах? Несомненно, они его новые родственники. «Они чрезвычайно респектабельные люди, с большими связями и хорошим состоянием». Пруденс горько усмехнулась. Не говоря уже о том, что они в родстве с герцогом. Филипп сделал гораздо лучший выбор. Пруденс всего лишь наследница обанкротившегося деда, который, кстати сказать, только барон.

Конечно, все дело в деньгах. Они всегда были для Филиппа главным. Так что с его стороны глупо лгать и притворяться. Не мог же он навечно спрятать от нее свою жену. Очевидно, что-то мешало ему сказать Пруденс, что он женат. В этом кроется какая-то тайна.

Какое облегчение! Ей больше не придется мучиться оттого, что она его бросила. Она изменилась, и не только потому, что прошло четыре с половиной года.

Ее изменил лорд Каррадайс.

Благодаря ему такие, как Филипп, для нее больше не существуют. Гидеон научил ее настоящим поцелуям. Показал, что любовь – это действительно радость, что жизнь создана не только для серьезных вещей, но и для смеха.

Она хотела быть вместе с ним. С Гидеоном. Утром они поговорят, и она откроет ему свое сердце.

Пруденс так глубоко задумалась, что не слышала цокота копыт и грохота колес по мостовой позади нее, а если и слышала, то не придала этому значения. Пока не стало слишком поздно...

Гидеон бродил из комнаты в комнату, погруженный в раздумья, приводя в недоумение всех тех, кто считал, что повесы всегда очаровательны. Чутье подсказывало ему, что нельзя было отпускать Пруденс одну.

Он хотел быть рядом с ней. Черт возьми, ему это необходимо. Он хотел сжать ее в объятиях, поцелуями стереть с ее лица обиду и горечь предательства. Должно быть, она уже дома, его маленькая возлюбленная, проливает слезы из-за этого вероломного, трусливого, недостойного болвана и его глупой самодовольной жены.