Однако если у Хитрована Билла не всё шло гладко, то и у хозяев коварные планы тоже рушились. Капитан Ортис не собирался сопровождать важных персон до самой «Новой Испаньолы». Он рассчитывал подвести шхуну до своего порта приписки на побережье Нового Света, а затем «вовремя обнаружить» крупную течь в корпусе «Моржа».

Таким хитрым манёвром Ортис надеялся вынудить гостей посетить местного главу инквизиции и переложить ответственность за принятие решений на его плечи. В этом случае капитан не нарушит ни требований подорожной грамоты с позолоченной печатью, ни приказа инквизиции задерживать все суда северян и доставлять их в порт для тщательного досмотра груза и проверки пассажиров. Кого искала Святая инквизиция, никто не ведал, но задерживать предписывалось всех без разбора. Вот только старый «Морж» не поддался испаньольской команде: при попытке вести шхуну галсом оборвался канат тяги руля. Теперь нужно было либо взять шхуну на буксир, либо заменить канат от штурвала к рулевой тяге.

Капитан Ортис не рискнул брать на буксир судно с течью в трюме, ведь оно могло при затоплении потянуть за собой и корму фрегата. Хотя фрегат Ортиса и был крупным кораблём, водоизмещением лишь чуть до полноценного линейного корабля не дотягивал, однако даже небольшой «Морж» смог бы утащить его за собой в океанскую пучину. Поэтому Ортис приказал обоим судам лечь в дрейф, снял с борта «Моржа» прежний экипаж вместе с пленниками и перевёл потенциальных бунтарей на самую нижнюю палубу фрегата под замок. Естественно, по темноте ремонт на шхуне делать не начали, решив дождаться светлой поры. А важных гостей не стали зря беспокоить, оставив в гостевой каюте почивать в неведении, под надёжным караулом у дверей.

Однако не тут-то было, кот–телепат не дремал — он контролировал всю обстановку и устами Василия докладывал капитану.

— Я-то надеялся как-нибудь запустить чудо-бойца в крюйт-камеру, чтобы он зажёг свечу на пороховой бочке, а потом оба сиганули бы за борт и на «Морже» подняли парней на бунт, — выслушав от Василия якобы разведанную котом информацию, загрустил Хитрован Билл. — А оно вон как вышло: все парни сидят под замком на нижней палубе, и сокровищница наша в каюте капитана покоится — теперь нам взрывать фрегат никак нельзя.

— Значит, будим всех по-тихому резать, — сжал голые кулаки отчаянный мститель.

— Мальчик, ты хотя бы одну живую душу уже загубил? — саркастически глянул на лихого юнгу бывалый пират. — Знаю, что умеешь драться, но убивать — это совершенно другое дело. Да и оружия у нас отняли.

— У меня на прихвостней инквизиторов железные зубы выросли — резать буду без пощады, — свирепо оскалился Василиск и неуловимо быстрым движением выхватил из скрытых под рукавами рубахи ножен два острых клинка с плоскими рукоятками.

— Уже хоть что–то, — одобрительно кивнул старый пират. — Однако даже такой ловкач, как ты, не сможет вырезать три сотни душ. Тут без хитрости не обойтись.

И Хитрован Билл доказал, что не зря пиратская братва дала ему такое прозвище. Билл не отказался от первоначального замысла проникнуть в крюйт–камеру, но изменил суть операции. Изложив Василиску свой хитрый план, Билл принялся за детали.

— Чтобы отпереть дверь крюйт–камеры, нужно по–тихому убрать караул, — Билл глянул на юношу и кивнул: — С этим у тебя проблем, думаю, не будет, но вот ключ от двери хранится в каюте капитана.

— Жара. Окна каюты открыты, — указал на самый доступный вход Василиск. — Скину канат с кормы и проникну внутрь. Не сомневайся, найду ключик от порохового погреба.

— Капитана резать нельзя, он в нашей пьесе главная фигура, — почесал подбородок Билл. — Но ежели раньше времени проснётся, то всё дело — коту под хвост.

— Кот–баюн умеет на клиента блаженные сны напускать, — открыл ещё одну грань таланта кота–телепата Василиск. — Капитан будет крепко спать, пока мы не подготовим все декорации для начала комедии.

— Ещё меня сильно беспокоит груз «солнечного камня», — тяжело вздохнул скупой Билл. — Вдруг злодеи умыкнут наши сокровища?

— Обязательно попытаются с собой утащить, — кивнул Василиск. — Это для капитана Ортиса самая сладкая наживка.

— Эх, перепрятать бы «камешки», — облизнул губы Хитрован. — Да возиться придётся долго. И надёжного схрона на чужом корабле не найти.

— А если утопить? — подал кощунственную идею юнга. — Ну не насовсем, а временно. Пересыпать в мешки и бросить за борт, привязав их на канате.

— Идея дельная, — повеселел Билл. — Ночью в суматохе никто лишнего конца, привязанного к фальшборту, не заметит. — Мешки на камбузе достанем. Осталось теперь самый первый этап операции продумать: как нам самим незаметно выбраться на палубу. Стражники нас выпустить не смогут, у матросов ключа от двери нет.

— Нарежем парчовую портьеру на лоскуты и свяжем узлами в верёвку, — Василиск показал острым клинком на занавесь у распахнутого окна роскошной каюты.

— Чтобы зацепиться за фальшборт железная «кошка» нужна, — в поисках подходящего материала стал пытливо осматривать каюту Билл.

— А чем плох наш кот? — подхватил Рыжика за шкирку Василиск и приподнял. — Когти у него тоже крючьями загнуты.

— Ну, верёвку связать я помогу, — покачав головой, засомневался в цепкости кошачьих лап бывалый пират. — А когти коту сам загибай. Тебе первому наверх лезть.

Пока связали верёвку, было уже далеко за полночь. Дневная жара запарила команду, и теперь матросы сладко дремали в потоках относительно свежего ночного воздуха, проникающего сквозь открытые пушечные порты. По верхней палубе размеренно стучали подошвы башмаков двух часовых, да у застопоренного штурвала выводил рулады храпящий вахтенный матрос. В отдалении покачивалась на волнах шхуна, натужно пыхтя помповым насосом, непрерывно откачивающим просачивающуюся в трюм «Моржа» воду. На носу и корме обоих судов горели ходовые огни, впрочем, совершенно не позволяя издали разобрать, что происходит на тёмной палубе.

А в ночи у борта фрегата творилось форменное безобразие. Василиск привязал на конце импровизированной верёвки деревянную ложку и приказал Рыжику вцепиться зубами в край парчовой ткани. Широко распахнув створки окна каюты, Василиск взял Рыжика за шкирку и, подальше высунувшись из окна, с силой зашвырнул кота вверх по пологой дуге.

Рыжик упал всеми четырьмя лапами на палубу и, волоча край верёвки, метнулся назад к фальшборту. Ловко проскользнув между поддерживающими перила фигурными стоечками, кот зубами завёл ложку в петлю. Василиск потянул верёвку, туго затянув узел, и сразу полез из окна каюты.

— Эй, гляди, котяра что–то там вытворяет, — заметив суету у фальшборта, встревожился караульный на корме и толчком приклада разбудил храпящего вахтенного матроса. — Лови рыжего бесёнка.

Но пока вахтенный сонно хлопал глазами, кот метнулся от кормы к центру фрегата. Караульному пришлось в одиночку преследовать нарушителя порядка. Услышав топот по лестнице на кормовой надстройке, к нему подбежал второй часовой, который дежурил на носу корабля. Оба с увлечением начали погоню за ловко ускользающим рыжим чертёнком.

Вахтенный матрос заметил узел цветной материи, закреплённый на ажурных стойках фальшборта, и решил рассмотреть его поближе. Когда он вплотную приблизился к странной верёвке и с любопытством взялся за скрученную парчу, из-за борта внезапно появилась рука и, схватив матроса за рубаху, резко дёрнула. Голова матроса с треском врезалась в перила фальшборта. Однако часовым, увлечённо гоняющимся за котом, было некогда прислушиваться к этому звуку — они азартно пытались прикладами забить юркого зверька, вертящегося вокруг их ног.

Василиск перелез через перила, перешагнул бесчувственное тело вахтенного и поспешил на выручку Рыжику. Его босые ноги не издавали ни звука. Он спустился с кормовой надстройки и затаился за мачтой. Когда ошалелые караульные погнали рыжего разбойника на корму, их встретили два выверенных удара ребром ладони по шее. Василиск успел подхватить выпавшие из рук ружья до того, как оба поверженных тела кулями повалились на палубу. Немного выждав у люка выхода из трюма, чтобы убедиться, что никто не появится, привлечённый непонятной суетой на палубе, Василиск вернулся на корму и помог выбраться своему толстому подельнику.