Он усмехнулся через силу:
- Племянницы опасаешься?
Она не ответила. Ар-Шарлахи повалился на низкое широкое ложе и, сунув устройство под подушку, стал смотреть в потолок. Алият присела рядом и принялась успокаивающе оглаживать его горячий лоб своей прохладной сухой ладошкой.
- Да пошли они к верблюду в задницу!.. - злобно проговорил Ар-Шарлахи, - Разложу вот сейчас костер под трубами…
Ладошка замерла.?
- Не вздумай! Вот тогда они нас точно спалят!
- Ну, пригрожу хотя бы!..
- Ты вон уже пригрозил! А он смеется…
Ар-Шарлахи вздохнул прерывисто и надолго умолк. В дверь царапнулся растерянный Айча - спросить, какие будут приказания. Алият вышла из каюты и шепотом объяснила, что до полудня приказаний не будет. Главарь не в духе…
- Прав был колдун, - расстроенно сообщил Ар-Шарлахи, когда она вернулась и снова присела рядом. - Пришли другие и прогонят нас отовсюду… Представляешь: были - и нет нас. Развалины, обрывки пергамента… Ну ладно, Улькара мне не жалко, да и Гортку тоже. Но ведь был еще Гоен, был Арегуг…
- О чем ты? - непонимающе спросила она. -Сам же говорил, что Арегуг давно помер…
- Да, - печально отозвался oн - И Гоен тоже! Правда, недавно.
- Ну так.? - Она замолчала, будучи окончательно сбита с толку.
- А они останутся, - сдавленно сказал Ар-Шарлахи. -Оплетут все своими трубами, понаставят кивающие молоты… Знаешь… - Он приподнялся на локте, взглянул затравленно. - Мне вот кажется, не зря они боятся, как бы мы не вышли к морю. Все-таки море - это, наверное, не просто много воды…
- А что же? Бессмертие?
- Не знаю… Может быть, и бессмертие. Только не для одного человека, а для всей культуры, понимаешь?..
- Нет, - честно призналась Алият. - Культура - это что?..
Он хотел объяснить, но не успел. Рев и грохот сотрясли борта «Самума». Так рычат недра во время землетрясений, но только глуше и не столь яростно. Звонкий, перетирающий песчинки грохот прошел над пустыней двумя волнами.
- Но ведь еще не полдень!.. - отчаянно крикнул Ар-Шарлахи, словно Тианги мог его слышать.
Он ждал удара, вспышки пламени, боли, но ничего такого не последовало. Грохот смолк. В ушах стоял прерывистый звон. С надеждой переглянувшись, Ар-Шарлахи и Алият выбрались из каюты и кинулись к лесенке, ведущей на палубу.
Снаружи все выглядело по-прежнему. Так же сияли по правому стремени бесконечные трубы, так же морщинились барханами бесконечные пески слева. Однако столпившиеся на палубе люди стояли чуть присев и неотрывно смотрели куда-то на север, где тоже все было как прежде: песок да уходящие к горизонту трубы.
- Что? - едва расслышав собственный голос, со страхом спросил Ар-Шарлахи.
Стоящий рядом Илийза, так и не решаясь выпрямиться, повернул к нему серое, изрубленное глубокими морщинами лицо. Нежно просиял старый ожог у виска.
- Птицы… - выдохнул он. - Железные… Оттуда туда…
- Что еще за птицы? - Ар-Шарлахи ошарашенно проследил направление его судорожного кивка (с юга на север) и вдруг оцепенел. Над горизонтом, за которым должны были скрываться кивающие молоты, медленно и беззвучно вспухало и росло вширь огромное темно-красное пламя. Потом послышалось низкое мощное ворчание отдаленных взрывов.
- Вон они!.. - ахнул кто-то, то ли протягивая руку вперед, то ли пытаясь ею защититься.
…Они приближались, стремительно и пугающе вырастая в размерах, злобно сверкающие и скорее похожие на рыб, нежели на птиц. Или даже не на рыб. Огромные плоские наконечники копий летели над песками. На пустыню снова рухнул глушащий визжащий грохот. Двумя стаями страшные птицы пронеслись над содрогнувшимся до ребер «Самумом» и, уменьшаясь на глазах, истаяли бесследно где-то на юге.
…Уши заложило. Не было никаких ощущений, кроме неодолимого ужаса. Наверное, прошло довольно много времени, прежде чем Ар-Шарлахи понял, что лежит, вжимаясь всем телом в настил и прикрывая голову руками. Он заставил себя приподняться и осмотрелся. Казалось, палуба была завалена белыми, как попало брошенными мешками. Потом мешки зашевелились, из белых складок осторожно выпутывались человеческие лица, смятые страхом. В глазах тлела робкая надежда: неужто живы?..
Ар-Шарлахи сделал над собой усилие и поднялся первым. Ноги не держали, под коленками зудела мелкая отвратительная дрожь.
- Первый раз-то не так было страшно… - озабоченно бормотал Илийза, отлипая от настила. - Первый-то раз они стороной прошли…
- Что это?.. - выдохнула Алият, уставившись в ту сторону, где только что скрылись стальные птицы. Потом резко обернулась к вздувающимся на севере клубам огромного коптящего пламени.
- Это?.. - Ар-Шарлахи был вынужден приостановиться. Голос сел, так что вместо первого слова он выдавил беспомощное слабое сипение. - Это война… И за горами, и здесь… А это - те, с кем они воюют…
Внезапно зрачки его расширились, и Ар-Шарлахи оглянулся на сияющие в сотне шагов трубы, потом - на пламя.
- К ведущему барабану! Быстро! Уходим! Как можно дальше от труб!..
Его поняли и кинулись по местам. Ворвавшись к себе в каюту, Ар-Шарлахи выхватил из-под подушки разговорное устройство, включил и долго водил с надеждой подвижной металлической заклепкой вдоль боковой прорези.
Шорохи, шорохи, шорохи… Наконец отложил черепашку и осел на краешек ложа, до сих пор не решаясь поверить в то, что кивающих молотов больше нет…
Глава 36
ПО ОБЛОМКАМ ЖЕЛЕЗНЫХ ПТИЦ
Пламя на горизонте полыхало весь день. Медленно бурлило, вспучивалось тяжелыми испятнанными копотью пузырями, иногда то здесь, то там лениво взмывал алый язык и, оторвавшись от общей массы огня, какое-то время жил самостоятельно, парил, шевелясь и кривляясь в черном дыму. Полнеба заволокло гарью. Зловещей своей неспешностью пламя напоминало пылевую бурю, что наползала на «Самум» два дня назад. Пожар Зибры рядом с ним показался бы малым костерком.
Странно, но сияющие трубы, вопреки опасениям Ар-Шарлахи, не взорвались и не воспламенились. Стройные, серебристые, они по-прежнему тянулись с севера на юг, словно огненная толчея за кормой не имела к ним никакого отношения.