Алексей подошел, поздоровался. Кто ответил, кто не обратил внимания. В числе последних был уже примелькавшийся Колодникову пенсионер с орденскими планками на пыльно-черном пиджаке, в который старикан влез еще в начале апреля и в котором явно намерен был разгуливать все лето до поздней осени. На пальто ведь да на рубашку планки не прицепишь…
- Нет, ну ты смотри, ты смотри, что выносят!.. - покачивая старенькой серой шляпой, сокрушался он. - Ну мыслимо такое честным путем нажить, а?..
- Ты играй давай.. - напомнили ему лениво и насмешливо, хотя при желании в голосе говорящего можно было различить и беспокойство, и досаду.
Пенсионер не услышал.
- Эх-х… - скривился он, как от зубной боли. - А эти-то, эти, из шестого!.. Вот бы уронили, а?.. - Тут ветерана, видать, осенило. - Значит, не только воровали, раз бегут!..
- Да й-й-оксель-моксель!.. - выговорил кто-то в серцах, с треском ударив о край стола всеми имеющимися на руках костяшками. - Дед, ну смотреть же надо, что куда ставишь!..
Игроки уставились на стол, плюнули, сматерились негромко и, сломав незавершенную композицию, замешали камни для новой партии. Или как там она у них называется?.. (Сам Колодников в терминологии был слаб, ибо «козла» никогда в жизни не забивал и вообще относился свысока ко всем играм, включая даже компьютерные.)
- Вообще-то, дед… - с ехидцей заметил тот, что первым бросил костяшки. - Как бы тебе самому бежать не пришлось…
Тот даже не рассердился - настолько был озадачен.
- Мне?.. Это с какой радости?..
- Ну, как… Вон планки-то у тебя - во весь карман! Ты ж немцев в войну, я так думаю, по головке не гладил…
Ветеран вспыхнул и выставил костяшку с таким стуком, что, наверное, во всех арках отдалось.
- Сравнил! Хрен с пальцем!.. Да я… Я Родину защищал!..
- Думаешь, учтут там?.. - И говорящий многозначительно вскинул глаза. - Защищал ты, не защищал…
Ветеран посинел, выпучил глаза, и Алексею показалось, что он сейчас размахнется и запустит обе пригоршни костяшек в морду насмешнику.
- Ну вы играть будете или что?.. - с досадой спросил хмурый, доселе молчавший доминошник.
Ветеран пучился на обидчика, и дряблые морщинистые руки его тряслись.
- Ты соображай, что говоришь!.. - просипел он.
- Не… Ну, дед… - посмеиваясь и вообще стараясь хоть как-то смягчить оказавшуюся столь серьезной обиду, молвил тот. - Это же не я придумал… На стенке вон прилеплено…
- Да плевал я на твою стенку! - окончательно взъярился ветеран. - Я вообще неверующий!.. Ни в сон, ни в чох, вот так-то! Пугать он меня вздумал!.. Ради тебя, мерзавца, кровь проливал… Тьфу!
Пенсионер вскочил, швырнул костяшки на стол (слава Богу, не в морду) и неровным подпрыгивающим шагом устремился ко второму подъезду. Шел - и неистово доругивался на ходу.
- Да пошли вы на хрен! - обиделся хмурый. - Вообще с вами больше не сяду. Ладно бы еще по игре сцепились…
- А я - что?.. - оправдывался шутник. - Что я ему такого сказал-то?..
- Храбрый, видать, старикан, - откашлявшись, рискнул заметить Колодников, провожая ветерана взглядом. - В полковой разведке служил?..
- Ага, служил он там… - скривившись, бросил зачинщик смуты. - Те, кто в разведке служили, на том свете давно! В обозе он служил… или писаришкой при штабе… Потому и храбрый… Ты его хоть раз в полном иконостасе видел?.. Ну вот! А орденские планки, слышь, можно и в гарнизонном универмаге накупить…
Колодников снова посмотрел вслед черной, подергивающейся при каждом шаге фигурке. Услышанное было похоже на правду. Чем дальше от нас война, тем больше ее участников… Сколько там тысяч народу несло с Лениным бревно по Красной площади?.. Которого он, кстати, вообще, говорят, не нес…
Ветеран не понравился Алексею еще при первой встрече - когда потребовал пострелять тех, кого постреляли уже… Поганый, между нами, старичишка, крикливый, вздорный… И все же, глядя в его узкую костлявую спину (одно плечико выше другого), Колодников ощутил некое смятение… Ну ладно, с этим, допустим, все ясно: служил писаришкой или там в обозе, а теперь задним числом корчит из себя главного защитника Отечества… А вот с другими как? С теми, что действительно защищали… Били по «тиграм» и «фердинандам» прямой наводкой, шли в рукопашную, снимали часовых… зажать гаду рот - и финским ножом под дых… Неужели и с ними так же, как с тем пареньком в камере? И Алексею до тошноты ясно вспомнился вновь вытянувшийся вдоль стеночки Лыга с его пышными наколками и двумя смертельными ножевыми ранами - у соска и под ребром…
Колодников перевел взгляд на сердито мешающего костяшки доминошника и почему-то немедленно его возненавидел. Хитрая рыжая морда - сразу видно: ни стыда, ни совести… И тем не менее будет жить. Потому что хитрый. Потому что трусливый. Потому что подлый… Нет, как хотите, а с души воротит от этакой справедливости!..
Тут Алексею предложили принять участие в забивании козла, но он только молча покачал головой и двинулся, удрученный, к своему крылечку, где, кстати, тоже кто-то раскрывал настежь обе створки и фиксировал их с помощью двух чурочек.
Впрочем, пока Колодников шел через двор, настроение успело смениться, так что, поднимаясь по короткой лесенке к зияющему входу в подъезд, он вовсю уже размышлял с веселым интересом о плачевной участи неистребимого племени липовых ветеранов войны. Накроет справедливостью - и сразу вся подноготная наружу… Раз жив - значит врет. Что ж ты, в самом деле? Был на фронте и даже не убил никого?..
Поднявшись на второй этаж, Алексей подумал, поколебался и, досадуя, что не догадался заглянуть в Борькину бендежку, двинулся на третий. На звонок ему никто не открыл. Видимо, электрик в самом деле бегал по вызовам, а супруга его либо тоже была на работе, либо еще не вернулась от матери.
Алексей, насупившись, ткнул повторно в кнопку звонка и пошел восвояси.
Александра со вчерашнего вечера вела себя с Колодниковым приветливо, подчас даже улыбчиво. Впрочем, приветливость ее доверия как-то не внушала - уж больно старательно это все у нее выходило. Не иначе, и впрямь решила жить по писанию… Все правильно. Как это в послании апостола Павла кому-то там?.. Римлянам, что ли?.. «Любя своего врага, ты собираешь ему на голову горящие уголья…» - так, кажется?..