- Не нужно раздевать детей. Просто соберите все необходимое и выдвигаемся.
Не ответив, я разуваюсь и прохожу в гостиную, держа в руках спортивную сумку. Но теперь, помимо детских вещей, в нее отправляется и моя старая одежда, оставшаяся у мамы в квартире еще с девичества. Есть тут и одежда, которая не влезла в мой чемодан, когда я сбегала из этого города с раненным сердцем и детьми под ним. Я пытаюсь запихнуть в сумку все, что только под руку попадется, еле змейку закрыть получается. У меня от усердия даже лоб испариной покрывается. Выцветшие футболки, вечернее платье с выпускного – всё туда летит. Просто в отместку набиваю так, что едва ткань по швам не трещит. Пусть этому прихвостню исаевскому тяжелее тащить будет. По-детски, может, но больше я ничего поделать не могу. Пока что, во всяком случае.
Но бугаю хоть бы хны. Он подхватывает сумку так, словно та ничего не весит, и исчезает за дверями квартиры. На секунду мелькает шальная мысль предпринять новую попытку побега, но я ее тут же отбрасываю. Бесполезно. С коляской я пока до нижнего этажа доберусь, рак на горе свистнет. Да и разминуться просто нереально, это же дом советской постройки, никаких аварийных выходов тут нет, а если и были когда-то, то все они заложены наглухо. Да и… побег с детьми на руках не вариант – далеко я так не уйду. Куда бежать без детских вещей, питания, документов и денег?..
Тяжело вздохнув, я опускаюсь на диван и запускаю пальцы в волосы. Неужели нет выхода? Мне действительно придется ехать под настоящим конвоем в квартиру Исаева и жить с ним под одной крышей? Такого мне и в кошмарах присниться не могло. Но главное другое. Главное – что мой бывший муж собирается делать дальше? Неужели он просто возьмет и отнимет у меня детей? Это слишком жестоко, даже для такого циника, как он. Помню, что всегда восхищалась, как Богдан руководил своим бизнесом, какой из него жесткий, но справедливый руководитель выходил. А теперь вот сама с такой стороной Исаева столкнулась…
Сердце сдавливает от нехорошего предчувствия, и я машинально тру ноющее плечо. Это будто мой личный сигнал, работает лучше любой интуиции. Если ноет плечо – жди беды.
- Готовы, Снежана Олеговна? – раздается внезапно над головой.
Я вздрагиваю всем телом и пронзаю незваного гостя взглядом, поджимаю губы. Хочется грубо послать его куда подальше, но я только молча встаю и киваю.
На этот раз малышей не приходится везти на руках – как только мы оказываемся возле еще одной копии внедорожника, мой надзиратель помогает усадить их в детские кресла. Причем пристегивает, а потом дергает несколько раз ремешки, проверяя надежность крепления. Исаев решил озаботиться безопасностью детей и так ответственно к этому подошел? Похвально, конечно.
Молча я сажусь на пассажирское место рядом с водительским, проверяю еще раз своих крошек. Те сопят сладко, кажется, и танком сейчас не разбудишь. Устали ехать в поезде все-таки, бедняжки мои. Им, конечно, интересно было, особенно сперва, когда все в новинку – я только и успевала сорванцов своих по вагону ловить, но потом они очень устали и все больше капризничали. Мы ехали несколько суток повидать наконец мою маму, что никак не могла вырваться со своей работы. Она работает терапевтом и сейчас, в сезон простуд, ну просто никак не могла вырваться. Она еще и на дополнительную подработку в платную клинику устроилась, деньги копила, но так и не сознавалась, на что именно, партизанка.
При мысли о маме я улыбнулась грустно. Ехала ведь малышат показать, а в итоге? Сама беду нашла на свою голову… надо было сидеть на месте и ничего бы не случилось. Правда, развод бы сам себя не оформил, но лучше бы я удаленно запрос подала. Кто же знал, что наш большой город внезапно окажется слишком тесным.
- Вы предупредили свою мать о том, что будете отсутствовать? – все таким же ровным безразличным тоном интересуется амбал, не отвлекаясь от дороги. Стоит мне только достать телефон, как он тут же угрожает: - Учтите, что ничего лишнего она узнать не должна. Богдан Алексеевич предупредил вас об этом? Никому из нас не нужны проблемы.
Я сцепляю крепче зубы и набираю маме сообщение, что останусь у Иры с детьми, пока те не отболеют.
- Покажите сообщение, - требует мужчина, когда я уже хочу убрать смартфон в карман.
- С какой это стати? – возмущаюсь я.
Бугай одаривает меня одним молчаливым взглядом, в котором отражается больше угрозы, чем в словах. Я поворачиваю дисплей с перепиской ему и раздраженно уточняю:
- Довольны?
Тот лишь склоняет голову в знак согласия и снова возвращает взгляд на дорогу. Я нервничаю еще больше, нервно кусая губы. Как хорошо, что он даже не потребовал посмотреть переписку с кем-то еще – видимо, Богдан сказал ему, что уже меня запугал.
Глава 6
Маршрут, по которому меня везет приставленный Исаевым бугай, я не узнаю совсем и вскоре понимаю, что едем мы вообще в противоположную сторону от нашей старой квартиры. Дорогу до нее я знаю, как свои пять пальцев, к сожалению, с закрытыми бы глазами нашла. Значит, Богдан сменил место жительства? Хмыкаю тихо. Наверное, решил взять квартирку попросторнее – Лиза мне все уши прожужжала в свое время, что наша слишком маленькая, что нужно покупать просторнее. Просто, мол, советует. Насоветовала. Мужа моего увела, а теперь и свежей квартиркой обзавелась. Интерьер, наверное, тоже делали по вкусам моей любимой младшей сестренки? Она же вечно критиковала меня за то, какие я обои и краску для ремонта выбираю.
Невольно погружаюсь в болезненные воспоминания. Интересно, как долго Богдан изменял мне с моей сестрой? Что, если они за моей спиной встречались несколько лет? Дурили меня оба и за глаза обсуждали, какая я глупая и как легко меня обманывать. Я ведь и правда была как влюбленная дурочка, даже спустя шесть лет. Бежала встречать мужа с работы, ждала. Занималась бытом, а параллельно подрабатывала маркетологом удаленно. Мою зарплату с доходом мужа, конечно, было не сравнить, но Исаев никогда не попрекал меня деньгами и тем, что я из простой бедной семьи. Наоборот, подарками задаривал, ухаживал красиво.
За моей сестрой тоже так ухлестывал, пока я не видела? Поэтому так часто на работе задерживался и в командировки ездил? А я-то, дурочка, верила. Даже плохого ничего не подумала, когда Лиза в гости напросилась, мол, давно не видела вас обоих, заеду проведаю. Мужа моего проведать хотела, пока меня нет… кто же знал, что она его в кровати «проведывать» будет.
Мне кажется, что я по памяти могу ту сцену воссоздать. Стоит только глаза закрыть и сразу перед ними наша спальня, залитая светом из окна… денек еще стоял такой погожий, солнце светило, еще больше настроение поднимая. Разворошенная кровать, темные простыни и два тела. Двое людей, которым я безоговорочно доверяла. Я, наверное, никогда это разъедающее жгучее чувство в себе не погашу.
Где-то читала совет психолога, что нужно выговориться – последую ему. Все выскажу, когда снова Богдана увижу. Он вообще не имеет права мне так угрожать после того, что сделал. Не хочу снова это проживать, не хочу снова пачкаться в грязи и выяснять, сам Исаев ли Лизу в койку затянул или сестрица расстаралась. Лучше от этого не станет. Но нужно. Ради детей поговорить. Может получится разойтись мирно, насколько это вообще возможно. Может он в сердцах грозил, но на самом деле не сделает этого?
Я тут же одергиваю себя от таких мыслей. Я же оправдания ему ищу, снова как та глупая девчонка, которой раньше была. Так я скоро дойду до того, что сама в его измене виновата! Но это не я предала, не я спала с чужой женщиной. Да, где-то я глупо поступила, надо было сразу поговорить тогда, но… вышло как вышло. А потом совсем не до выяснения отношений стало. Я уже пережила один раз выкидыш. ЭКО прошло удачно, я была уже на двадцатой неделе. Все мои анализы были в норме, я постоянно бывала в клинике, а потом… потом просто обнаружила кровь на нижнем белье.
Тогда я приходила в себя несколько месяцев. Я ведь чувствовала, как моя кроха толкалась в животе, а потом просто наступила пустота. У меня не было сил ни есть, ни спать, ни хотя бы как-то существовать. Богдан в тот момент был рядом, поддерживал, как мог, мама тоже. Даже Лиза. Но никто из них не мог залечить рану, которая кровоточила без остановки.