Когда Гадес снова заговорил, в его голосе звучали нежность и страсть.

— Покажи мне, как доставить тебе истинное наслаждение. Одна лишь мысль о тебе, взгляд на твою кожу заставляют мою кровь бурлить. Но я знаю, что желание женщины не столь примитивно. — Несмотря на все свое напряжение, Гадес умудрился хихикнуть. — И даже при моем небогатом опыте я сумел понять, что богини воистину устроены намного сложнее, чем боги. Научи, как пробудить в тебе настоящее желание, Персефона.

У Лины пересохло во рту, и она облизнула губы, ощутив дрожь удовольствия оттого, что взгляд Гадеса тут же устремился к ее губам.

— Можешь для начала раздеться, — чуть дыша, сказала она.

Гадес тут же потянул за уже ослабленные шнурки кожаного хитона, потом расшнуровал нижнюю тунику и сбросил льняную полосу, обвивавшую его бедра, — именно эту часть его одежды Лина сочла наиболее волнующей, когда увидела Гадеса в ней одной в кузнице. Отшвырнув все в сторону, темный бог предстал перед Линой обнаженным. Он был великолепен. Под блестящей темно-золотистой кожей играли мощные мышцы, придавая Гадесу невероятно экзотический вид. Лине никогда не приходилось видеть столь прекрасно сложенного мужчину. Ее взгляд скользнул вниз по телу бога, и Лина задохнулась. Мужская плоть Гадеса была полностью готова к действию.

У Лины закружилась голова от удовольствия и от сознания того, что вот этот могущественный бог полностью в ее власти. Она встала и положила руки на его грудь. А потом медленно, очень медленно погладила золотистую кожу, наслаждаясь ощущением твердых мышц. Когда же ее руки заскользили вниз, к животу, Лина почувствовала, как по всему телу Гадеса пробежала дрожь.

— Что нравится всем женщинам — так это мысль о том, что их прикосновение возбуждает, — хрипло проговорила Лина. — Нас радует, что, хотя наши тела совсем не так сильны, одно лишь легкое касание может заставить мужчину дрожать и стонать.

Она взяла в руку его твердую плоть и нежно погладила. Почти болезненный стон вырвался у темного бога.

Лина улыбнулась, поддразнивая его:

— Я делаю тебе больно?

— Нет! — выдохнул он. — Хотя, мне кажется, ты могла бы сейчас свалить меня одним толчком. Все, что мне нужно, так это думать о тебе... видеть тебя... ощущать твой запах, и я жажду твоих прикосновений...

От слов Гадеса тело Лины вспыхнуло жаром. Она отпустила его и дернула за шнурок на левом плече, удерживавший легкое платье. И обнажила грудь. Еще мгновение понадобилось ей, чтобы заставить одежду соскользнуть с тела. И она шагнула навстречу объятиям Гадеса.

— У тебя такая горячая кожа. Мне нравится ее чувствовать, — сказала она между поцелуями.

— Я так хочу тебя, что пылаю с головы до ног, — прошептал он, касаясь губами ее губ, в то время как его ладони изучали изгибы ее бедер. Потом он упал на постель, увлекая Лину за собой. — Научи меня большему, Персефона. Научи, как заставить и тебя загореться.

Они легли на бок, лицом друг к другу. Лина просто не знала, с чего начать. Она уже разгорячилась и повлажнела и готова была прямо сейчас заставить Гадеса войти в нее. Но она глубоко вздохнула и подавила этот порыв. Нет, он ведь не такой, как ее бывший муж или один из ее скучных любовников. На этот раз все будет иначе. Гадес другой. В нем она нашла то, о чем на самом деле мечтают все женщины, — мужчину, который искренне хотел доставить ей наслаждение и готов был слушать и учиться, чтобы она действительно это наслаждение получила. И ей только и нужно показать ему, чего она хочет.

Но это оказалось гораздо труднее, чем она воображала. Чего она хочет? Лина закрыла глаза и сосредоточилась. Всю свою взрослую жизнь она искала мужчину, который интересовался бы ее чувствами не меньше, чем своими собственными. Она должна быть честной с Гадесом, как и с самой собой. Она должна сломать все условности, соблюдения которых требовали прежние любовники. Лина слегка вздрогнула. Она была готова. И она открыла глаза.

Легонько коснувшись того места, где шея переходит в плечо, она неожиданно робко произнесла:

— Для меня значение имеют мелочи. Например, мне нравится, когда меня целуют вот сюда.

Гадес приподнялся на локте, потом наклонился к изгибу ее шеи. Нежно целуя и пощипывая губами кожу, он скользнул языком по чувствительному месту.

— И мне бы хотелось, чтобы ты ласкал меня, когда целуешь. Пусть тело привыкнет к твоим рукам, — прошептала Лина.

Ее дыхание участилось, и Гадес осыпал поцелуями соблазнительное плечо, а потом и грудь, которую нежно сжимал в ладонях.

— О, да, и здесь тоже, — простонала Лина, когда он просыпал дождь поцелуев на пышные округлости.

— А тебе приятно, когда я целую твои соски? — Голос Гадеса был прерывистым от желания.

— Да... — Лина зарылась пальцами в его темные волосы.

Пока Гадес дразнил языком ее грудь, его руки продолжали двигаться дальше. Сначала он погладил ее ноги, наслаждаясь ощущением округлых мышц. Помня, что следует уделять внимание мелочам, он остановился на бархатной коже под коленом. Потом, следуя безмолвным подсказкам ее тела, он перешел к внутренней стороне бедер. Богиня раскрылась ему навстречу и сама направила его руку к таинственной сердцевине, показывая, как приласкать чувствительный бутон, шепотом поощряя его, когда его пальцы ощутили ее собственный ритм.

Волна оргазма была мощной и стремительной. Лина выдохнула его имя, когда яростный электрический разряд возник в глубине и промчался по всему телу.

Гадес крепко прижимал богиню к себе, на время забыв о собственных желаниях и изумляясь, что ему удалось вызвать столь страстный отклик. Ему хотелось кричать от счастья. Она принимала его таким, каким он был, она хотела его и ему отдавалась.

Богиня открыла глаза и посмотрела на него. Он улыбнулся, отводя волосы с ее щеки. А она, еще не отдышавшись как следует, снова принялась целовать его.

— Знаешь, я думаю, что лучше всего, когда наслаждение получают оба, — тихо сказала она, заставляя Гадеса лечь на спину. — Это взаимный обмен, когда и даешь, и получаешь, и даже если удовольствие твоего партнера тебя бесконечно радует, это не избавляет тебя от необходимости удовлетворить собственные желания.

Она гладила его сильное тело, с наслаждением целуя солоноватую кожу, пока наконец темный бог не начал задыхаться. Капельки пота поблескивали на напряженных мышцах, Гадес изо всех сил старался справиться с нараставшим желанием. Наконец Лина крепко обняла его.

— Не сдерживайся больше. Я хочу ощутить тебя внутри... я хочу насытить твою страсть.

Гадес со стоном перекатился и лег на нее. Опираясь на локти, он, погружаясь в тело богини, смотрел ей в глаза. Ее влажный жар охватил его плоть, и темному богу понадобилась вся сила воли, чтобы не взорваться в то же мгновение. Все оказалось лучше и сильнее, чем его фантазии, лучше, чем кто-либо мог вообразить. Темный бог на мгновение замер, стараясь овладеть собой. А потом она с тихим стоном вскинула бедра ему навстречу, и он ответил с той же страстностью, и наконец весь мир вокруг перестал существовать и осталась только она, его богиня. И она, ритмично двигаясь, вела его к финалу. Наконец, сотрясаясь в судороге наслаждения, Гадес зарылся лицом в ее волосы и только и мог, что повторять и повторять: — Персефона... Персефона...

Ее разбудил знакомый сладкий аромат. Улыбающийся Гадес стоял возле кровати. Он был почти обнажен, лишь бедра прикрывала узкая полоса ткани. В одной руке темный бог держал бокал с прохладным золотым напитком, в другой — шелковый халат.

— С добрым утром, — сонно пробормотала Лина.

— С добрым утром. Я подумал, что ты, наверное, просто умираешь от жажды. — Гадес кивком головы указал на бокал. — И еще Эвридика принесла тебе вот это. — Он через плечо показал на столик, на котором громоздились гранаты, невероятно аппетитные сыры и разнообразные булочки.

Лина подумала, что Гадес вряд ли мог бы выглядеть более восхитительно, чем в этот момент, когда стоял возле кровати, волнуясь, но стараясь делать вид, как будто ему не впервой видеть богинь в этой постели.