Я нахмурился. В голове быстро закрутились шестеренки.

— Сказал бы ты раньше, отец, я бы уже отправил туда своих людей. У меня есть спецы по разведке и вежливому убеждению.

— Пока не лезь, Елисей, — жестко осадил меня Святослав Васильевич. — Занимайся Академией и своей Дуэлью. Я сам решу вопрос с Ласковатым. Просто будь готов к тому, что тучи сгущаются. Кто-то начал системную игру против нашего рода. Перешли от точечных ударов к массовым диверсиям. Береги себя, проверяй окружение и места, в которые отправляешься. Следи за теми людьми, которые стоят за спиной.

Связь оборвалась. Я посмотрел на потухший экран телефона.

Системная игра… Хм… Кто же начал вставлять палки в колёса? В этом мире случайностей не бывает. И если поставки задерживаются без причины, то это кому-то очень нужно. Кому-то нужно, чтобы оружейные заводы Ярославских простаивали. А невыполнение поставки оружия для императорской армии означало потерю лица. И это как раз в то время, когда вроде бы успокоили конфликт с Романовым.

Я не знал, что именно происходит сейчас там, на холодном Севере. Не знал, но мой внутренний ведарь, чуявший нечисть за версту, вдруг поежился, словно по спине провели куском льда. Явно тут дело нечисто. Ну не может человек с бухты-барахты взять, да и подвести другого человека.

Должна быть какая-то причина! И эту причину не мешало бы узнать! Вот только как? Посылать своих людей? Но у меня и так их не много, чтобы разбрасываться по таким вещам. К тому же, я больше чем уверен, что отец сам сможет разобраться с Ласковатым. А если сунуться с ребятами туда, то может оскорбиться, что я без его позволения влезаю в дела, которыми должен заниматься он сам или Яромир.

Что же, пока в самом деле не стоит влезать. Вот если попросит, то я не буду отказывать. А пока что буду настороже и ходить с оглядкой, впрочем, как и всегда.

* * *

За окном кабинета раскинулась бескрайняя тундра. Мартовский ветер весело гнал по сопкам поземку. Облака висели низко-низко и были словно налиты свинцом. Они как будто угрожали раздавить большое предприятие, из труб которого клубился дым.

Внутри кабинета начальника производства не было никакой вычурности: дубовый стол, кожаное кресло, детализированная карта месторождений на стене. На стене висел ряд дипломов, грамот и благодарственных писем в рамках. На многих из них красовалась размашистая подпись Святослава Васильевича и герб рода Ярославских — летящий феникс.

На столе лежала пухлая папка с документами по поставкам железной руды и апатитового концентрата.

Ласковатый Кирилл Михайлович сидел в своем кресле. Одет в дорогой костюм свободного кроя, хотя сейчас этот костюм казался смирительной рубашкой. Ему не хватало воздуха.

Его руки, привыкшие подписывать многомиллионные контракты, слегка дрожали. Он сцепил пальцы в замок, пытаясь унять эту предательскую дрожь, но это слабо помогало. Кирилл Михайлович не отрывал взгляда от своего гостя.

В кресле для посетителей, расслабленно закинув ногу на ногу, сидел мальчик.

На вид ему было не больше десяти лет. Одет в простую, но явно сшитую на заказ темную куртку. Аккуратная стрижка, бледная кожа. Но стоило посмотреть в его глаза, как внутри всё обрывалось и летело в черную бездну.

Глаза Чернобая были угольно черными. Ни белков, ни радужки. Две капли первородного мрака. На губах мальчика играла холодная улыбка, от которой у Ласковатого стыла кровь в жилах.

— Богатство земли… — голос Чернобая звучал мягко, но в этой мягкости скрывалась тяжесть свинцовой плиты, что повисла под небом. Мальчик обвел взглядом карту на стене. — Кольский полуостров. Настоящая сокровищница. Апатито-нефелиновые руды. Железо. Медно-никелевые сплавы. Редкоземельные металлы… Вермикулит, слюда, гранит. Вы сидите на золотой жиле, Кирилл Михайлович. И вы добываете кровь земли. Вам самому не надоела роль комара?

Чернобай перевел свой жуткий взгляд на Ласковатого.

— И всю эту кровь вы покорно отдаете роду Ярославских.

Ласковатый сглотнул. В горле пересохло.

— Это… это бизнес, — хрипло выдавил он, стараясь чтобы голос прозвучал уверенно. — Мы работаем по долгосрочным контрактам. Святослав Васильевич вложил огромные средства в модернизацию этого комбината. У нас десятилетний договор. Честь и деловая репутация…

— Честь, — Чернобай тихо рассмеялся. Звук был похож на хруст ломающегося льда. — Какое забавное человеческое слово. Вы думаете о чести, Кирилл Михайлович. А я думаю о вашей супруге, Анне. Она ведь сейчас отдыхает в Ницце, верно? Мягкий климат, лазурный берег… Красота! И о вашей дочери-студентке в столице Империи. О вашем уютном домике. О ваших счетах в банках.

Глаза Ласковатого расширились. Он дернулся вперед, опираясь руками о стол.

— Не смейте… Не смейте впутывать мою семью! Ярославские… Святослав Васильевич не оставит это просто так! Он будет защищать своих людей!

— Ярославские? — Чернобай склонил голову набок и стал похож на любопытную птицу. На ворона… — Они не могут защитить даже самих себя. Старший сын валяется с раздробленной ногой и неизвестно — сможет ли ходить в будущем. Их влияние тает. А Опасные земли… они ведь почти рядом. Знаете, Кирилл Михайлович, я очень рад, что у вас всё хорошо со здоровьем. Да-да, я видел, что вы недавно прошли полный осмотр. Однако, на производстве иногда случаются досадные происшествия. Несчастные случаи. Обвалы в помещениях. Отказ вентиляции. Взрывы метана. Задержки поставок из-за внезапных проверок… Это всё так утомляет. И так губительно для бизнеса. И для здоровья.

Мальчик подался вперед. Чернота его глаз, казалось, начала затягивать Ласковатого внутрь.

— Я предлагаю вам сменить поставщика. Точнее, сменить сюзерена. Вы прекращаете отгрузки Ярославским. Не просто задерживаете, а прекращаете окончательно. За это вас ждёт весьма ощутимый бонус!

— Я… я не могу, — Ласковатый замотал головой. По его виску скатилась капля пота. — Святослав Васильевич уничтожит меня. Он сотрет меня в порошок! Вы не знаете этого человека!

— Зато я знаю себя, — прошептал Чернобай. — И поверьте, то, что сделает с вами Ярославский, покажется вам нежным поцелуем по сравнению с тем, что могу сделать я.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий, требовательный звонок стационарного телефона. Аппарат правительственной и специальной связи, защищенная линия.

Ласковатый вздрогнул, как от удара током. Он скосил глаза на дисплей.

Высветилось: «Ярославский С. В.» Сам позвонил? Не взять личный звонок означало по меньшей мере неуважение к главе боярского рода.

Сердце начальника комбината забилось так сильно, что начало отбивать барабанную чечётку в ушах. Он посмотрел на Чернобая.

Мальчик откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе и едва заметно кивнул. Улыбка на его губах стала шире, однако лицо от этого приятнее не стало. Вкупе с налитыми чернотой глазами она казалась зловещей.

— Возьмите, — мягко приказал Чернобай. — Поговорите с ним. Но помните о Ницце. И о Москве…

Дрожащей рукой Ласковатый потянулся к трубке. Пальцы не слушались, но он заставил-таки их сжаться на гладком пластике. Снял с рычага и поднес к уху.

— Д-да… Слушаю. Ласковатый.

— Кирилл Михайлович, — голос Святослава Васильевича прозвучал в трубке ударом кувалды. Без приветствий и расшаркиваний. — Мне доложили, что эшелоны с железной рудой зависли на запасных путях. Ваши менеджеры игнорируют звонки из моего офиса. Что у вас там происходит?

Ласковатый вздохнул. Он смотрел в черные глаза Чернобая и чувствовал, как его решимость ломается, крошится хрупким графитом под прессом чужой воли.

— Святослав Васильевич… тут… тут возникли технические проблемы.

— Технические проблемы могут решиться звонком в инженерные службы, а не молчанием, — голос главы рода не терпел возражений. — У нас горят сроки по императорскому заказу. Хочу напомнить, что мы работаем с вами десять лет, Кирилл Михайлович. Десять лет стабильности, взаимной выгоды и моего личного покровительства. И никогда друг друга не подводили, даже если случались неприятности и проблемы, то всегда находили выход и решение. А сейчас… Я жду внятных объяснений.