Мы же, чтобы не терять времени даром, формировали отряд для нападения на Спокан-Хаус. Помимо меня, Жана и трёх калифорнийских амазонок, Доминика решила взять ещё трёх учениц. Правда, только одна из девушек удостоилась чести быть принятой в Братство Трилистника. Из местного гарнизона мы забирали взвод пехотинцев, и должен был прибыть артиллерийский расчёт, выданный нам от щедрой ирландской души Патрика Флэтли.
-- Доходим до этого озера, -- я водил пальцем по карте. - Кстати, как оно называется?
-- Оно пока безымянное, -- утомлённо сказала Эмма, с которой мы обсуждали план, третий или четвёртый раз.
-- Значит, назовём его... -- я сделал надпись карандашом на карте (я вообще предпочитал их перьям). Мне, привыкшему к шариковым и гелевым ручкам, так и не удалось научиться писать пером. - Озером Хэдли. Оставляем основные силы, а потом мы с тобой, а возможно, и Мина едем на разведку к самому Спокан-Хаусу. Командование до нашего возвращения возложим на Аню.
-- Но почему вы не берёте меня с собой? - возмутилась Тигрёнок.
-- А кто командовать отрядом будет? - Парировал я.
Анна чуточку обиделась на нашу диктатуру. Поэтому остальные детали плана выслушивала надувшись, скрестив руки на груди и вставляя ехидные замечания. Эмма слегка рассердилась на то, что я назвал озеро её именем. Тяжело с этими женщинами, честное слово.
Крупный минус не очень больших городов: здесь невозможно удержать в тайне снаряжающуюся экспедицию. Во время войны интересующихся общественной жизнью граждан на порядок больше чем в мирное время. Поэтому к марту, чуть ли не весь город знал что мы что-то задумали. Меня это раздражало: среди таких заинтересованных граждан вполне могли оказаться шпионы Каткарта.
Но в то время к этому относились проще. Не как, например, в середине двадцатого века, в эру тотальной шпиономании, или в наши дни, когда об операциях войск или спецслужб можно узнать только постфактум.
Сейчас же оставалось только надеяться на то, что у Каткарта не так много людей, чтобы рассылать их по окрестным городам. Да и Крыса Роджерс был курьером, а не разведчиком. Впрочем, его можно было сбрасывать с игральной доски окончательно. В начале марта майор армии Его Королевского Величества Георга IV, Кристофер Деррик Роджерс, свёл счёты с жизнью, повесившись на верёвке, неизвестно как попавшей в его камеру.
Я выругался, получив это известие от коменданта гарнизона. Было какое-то тягостное чувство, как будто я виноват в его смерти. Хотя, конечно, это мысль столь же глупа, сколь и не нова. Идёт война. Или ты убиваешь врага, или он убивает тебя. А учитывая, сколько крови выпил из нас ныне покойный майор, так вообще я должен был испытать облегчение.
Однако было неприятно по одной просто причине: до этого я не видел лиц своих врагов, стрелял издалека. А Роджерс был не безликим безымянным "врагом" в красном мундире -- он был человеком и патриотом своей страны.
Впрочем, в день отбытия нашей экспедиции из города я выкинул из головы эти мысли и полностью сосредоточился на нашей задаче.
***
-- Повторим ещё раз, что вы делаете в наше отсутствие? - Сидя верхом на Ганнибале, верном мустанге, я инструктировал остающихся за старших Аню и Мину.
-- Сидим, плюём в небо, ждём тебя и Эмму, -- сказала Тигрёнок.
-- Ань, совсем незачем из-за этого дурака срывать злость на Владе, -- внезапно вступилась за меня Доминика.
Дурак - это командир гарнизона капитан Головлёв. Перед самым нашим отъездом из Чинукска он громко возмущался наличием в отряде женщин. В том плане, что бабы должны сидеть дома, варить борщ, рожать и воспитывать детей.
Естественно, наши дамы взъярились на него, как стая раздразнённых кошек. Аня предложила ему поединок на саблях, а Эмма стреляться на пистолетах. Доминика отмолчалась, но по её улыбке было видно, что она поможет добить. Мне совершенно не улыбался конфликт с комендантом гарнизона, поэтому пришлось разнимать. Как водится, разнимающему досталось от обеих сторон. Девушки обиделись на то, что я не дал им проучить этого высокомерного выскочку. Капитан Головлёв -- на то, что отвёл его в сторону и довольно-таки грубо объяснил, что эти девушки ведут войну с англичанами с 1816 года, что отмечали и президент Резанов, и премьер Рылеев, а также генерал Лукасиньский особо выделил Анну Камаеву... и так далее по тексту. И что не хочет ли господин капитан принести извинения девушкам за оскорбительные и неуместные высказывания?
Головлёв не захотел. Тогда я вызвал его на дуэль, но тут вмешались офицеры, и наши, и из гарнизона, объяснив, что дуэль за один день не организовать, а нам уже пора отбывать. Я пообещал коменданту, что разговор мы продолжим по возвращении.
Девушки же, не слышавшие нашего с комендантом разговора, посчитали, что я просто отмазал его от суровой расправы со стороны наших милашек. Объяснять им было что-то бесполезно, и потому прекрасные дамы дулись на меня большую часть пути. Мысленно я пообещал себе, что в случае благополучного возвращения в Чинукск никакой дуэли не будет, а я просто сломаю пару деревянных стен этим комендантом, а если он будет предъявлять претензии, то просто подведу его под статью. Саботаж и разлагающие разговоры. Это я умею. На этом я успокоился и просто перестал обращать внимание на обиженные мордочки. Первой отошла опытная Эмма, подъехавшая ещё раз обговорить план проникновения на охраняемый британцами объект. Теперь вот Доминика. Что же касается Ани, то всё-таки она была слишком импульсивна в своих поступках. И я это понимал, потому и не сердился.
Поэтому я подмигнул ей на прощание, помахал рукой всем оставшимся у озера Хэдли и последовал за Эммой.
Первое время мы ехали в молчании, которая нарушила девушка.
-- Почему ты не назвался здесь своим настоящим именем-фамилией? - спросила она. Тебе же абсолютно без разницы при твоей легенде...
-- Не знаю, -- пожал плечами я. - Что-то удержало, что-то непонятное.
-- Что ж... -- загадочно сказала она. - Значит, ещё не пришло время, чтобы твоё настоящее имя прозвучало под этими небесами.
Какое-то время мы ехали молча.
-- Так что же дальше? - Спросил я. - Ты ведьма, тебе известно ведь...
-- Мне не всё известно, а ещё меньше я могу рассказать. Если тебе интересно: то, что тебе пообещали, сбудется. Но ты пока радуйся жизни.
-- Оптимистично, -- решил я, и мы продолжили путь.
К Спокан-Хаусу мы подъехали в полной темноте. Торговый пост был укреплён, но эти укрепления были поставлены против индейцев, а вот против регулярной калифорнийской армии, даже той, что была год назад, без опыта боевых действий, были смешны.
-- Итак. Что мне надо знать? Почему фон Керн не атаковал Спокан-Хаус прошлым летом? - Спросил я.
-- Солдат здесь действительно немного. Но посланный генералом отряд, не очень большой, при попытке атаковать был встречен выстрелами неких металлических монстров. Пули против них были бессильны, и они вели огонь, не уставая. Люди же заряжали им оружие, скрываясь за металлической бронёй этих устройств, -- покусывая губы, сказала Эмма.
Я немного подумал над задачей. Вообще история техники не мой конёк, но...
-- Эмма, тебе знакомо слово автоматон?
Ведьма озадаченно покачала головой.
-- Швейцарские часовщики, отец и сын Дроз ещё век назад создали несколько автоматонов: мальчика-каллиграфа, девочку-музыканта и ещё несколько аналогичных. И не только они отличились. Словом, как водится, любое изобретение можно использовать для мира и для войны. Если смастестерили пишущего мальчика, то почем бы не сделать стреляющего юношу?
Минут десять я объяснял Эмме, в меру своих знаний, как работали автоматоны. Внимательно выслушав, она спросила:
-- А для чего тогда сюда завозят уголь в таком количестве, что если его жечь круглые сутки, то и за пару лет не сожжёшь?