— Это старые, — упёрся тот. — Давно стоят вообще. Вы тут решили дом на чистоту проверить?

— Тут капли конденсата внутри, — заметил я. — Выпили вчера или сегодня утром.

Он попытался спрятать от меня взгляд.

— Ну, может, и выпил слегка, — тихо заявил он.

Прогресс!

— Сколько? — вздохнул я.

— Пять-шесть пива, — он говорил максимально неохотно. — И водочки, грамм триста всего.

Классика. Наконец-то удалось клещами вытянуть из него правду.

— Значит так, — я принялся за назначения. — Вам нужна диета, отказ от алкоголя. Некоторые препараты. И покой. Посажу на больничный на несколько дней.

— Доктор, не надо больничный, — воспротивился он. — У меня смены на заводе. Чё я как баба, выпил и заболел?

Это его «как баба» являлось, видимо, главным аргументом по жизни.

— Вам нужно несколько дней покоя, — повторил я. — Чтобы обострение стихло. Так что это даже не обсуждается.

— Ну доктор… — попытался было он возразить.

Я строго взглянул на него, и он замолчал на полуслове.

— Так, по лечению, — начал расписывать я. — Диета. Как уже и сказал, исключить алкоголь полностью. Жирную пищу нельзя, острую нельзя. Питаться дробно, пять-шесть раз в день. И если будете продолжать пить — доведёте себя до панкреонекроза. А это осложнение уже посерьёзнее.

Начал расписывать рецепты. Омепразол для желудка, Но-шпа в качестве спазмолитика, Панкреатин для обеспечения помощи поджелудочной железы. Так, вроде всё.

— Больничный открою на три дня, в понедельник придёте на приём, — добавил я. — Продиктуйте свои данные.

Он нехотя принёс СНИЛС, продиктовал фамилию, имя и отчество, место работы.

— Всё, выздоравливайте, — подытожил я. — В понедельник жду на приёме.

— Лады, — он насупился, проводил меня до двери. — Спасибо, доктор.

Дуется, что я его дома оставил. Но сам виноват, нечего пить было.

Я покинул его двор и сел в машину. Пора было ехать на следующий вызов.

До следующего дома мы доехали довольно быстро. Это была пятиэтажка, мимо которой я проходил каждый день, когда шёл домой.

— Третий этаж будет, — проговорил Костя. — Двадцать третья квартира. Проскурина Тамара Ивановна.

Раньше он мне этажи не подсказывал. Видимо, своеобразный бонус за сегодняшнюю помощь.

Я кивнул, выбрался из машины и отправился покорять очередную лестницу. Ненавижу лестницы. Но они для меня очень даже полезны.

Каких-то десять минут, и я добрался до третьего этажа. Отдышался, чтобы не входить к пациентке совсем уж загнанным, и позвонил в дверь.

Мне открыли почти сразу. Милая женщина лет шестидесяти пяти, полная, в домашнем халате. Она держалась за дверной косяк, словно боялась упасть.

Сразу же обратил внимание, что с её мимикой что-то не то.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Вы вызывали врача?

— Да, — кивнула она. — Проходите.

Я вошёл в квартиру, она закрыла за мной дверь. Из комнаты сразу же выбежали два кота, серый и рыжий, и принялись тереться об мои ноги.

— Они ласковые, не поцарапают, — проговорила Тамара Ивановна. — Но если беспокоят — я их закрою.

У меня сегодня прям день животных, на каждом вызове встречаю домашних питомцев.

— Не беспокоят, — заверил я. — Пойдёмте в комнату.

Коты — это всё-таки не огромная собака.

Женщина прошагала в комнату и тяжело опустилась на стул.

— Что беспокоит? — начал я.

— Голова, — простонала она. — Болит с утра. И давление поднялось, сто восемьдесят на сто десять. Обычно у меня не такое высокое. Я уж хотела отлежаться, но племянница моя уговорила хотя бы врача вызвать.

Племянница… Догадка появилась в голове.

— Виолетта? — спросил я. — С регистратуры?

— Точно, — слабо кивнула та. — Она сказала, что хороший доктор приедет. Я и согласилась.

Вот и сложился пазл. Про хорошего доктора было приятно слышать. Виолетта была одной из немногих, кто хорошо относился к Сане в этой поликлинике.

— Что-то ещё? — спросил я. — Беспокоит?

— Рука левая словно онемела, — призналась она. — Плохо чувствую её.

Так, всё это — очень серьёзные симптомы. Я взялся за осмотр. Давление было уже сто девяносто на сто двадцать. Попросил поднять вверх обе руки — левую женщина не смогла поднять высоко.

Попросил улыбнуться — и лицо скривилось в кривой улыбке. А я сразу заметил, что с мимикой что-то не то.

Здесь не просто давление. Здесь подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт, проще говоря.

— Тамара Ивановна, — спокойно и твёрдо сказал я. — У вас очень серьёзное состояние. Вам нужно в больницу. Я сейчас вызову скорую.

— Да что ты! — помотала она головой. — Ну, просто давление поднялось. С кем не бывает.

— Нет, это не просто давление, — строго сказал я. — На фоне высокого давления произошло нарушение мозгового кровообращения. И если ничего не предпринять, последствия будут серьёзными. Вплоть до паралича или даже летального исхода.

Она протяжно охнула. Сейчас было пограничное состояние, и мы могли успеть вовремя, чтобы отдалённых последствий не было.

— А как же мои коты? — сокрушённо спросила Тамара Ивановна. — Кто ж их кормить-то будет?

Эх, вот проблема нашлась.

— Дети, внуки? — предложил я.

— Нет никого, — покачала она головой. — Только вот племянница есть.

— Значит, она покормит, — отрезал я. — Всё ей передам. Так, не будем терять больше времени, вызываю скорую.

В этот раз попалась диспетчер, с которой я госпитализировал Зинаиду Ивановну. Проблем не возникло, она сразу же пообещала прислать бригаду. И сказала, что направление тоже напишет скорая.

В самый первый раз мне ещё и с диспетчером явно не повезло. Нужно будет потом выяснить, что это за особа там сидела, из-за которой я десять кругов ада прошёл, прежде чем пациентку положил в терапию.

Пока было время, помог Тамаре Ивановне Проскуриной собрать необходимые вещи. Документы, сменную одежду, посуду.

Затем позвонил в регистратуру. Повезло, трубку сняла как раз Виолетта.

— Регистратура, слушаю, — бодро произнесла она.

— Это я, Александр Александрович, — ответил я. — Хотел предупредить, что кладу твою тётю в больницу. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

— Ой, тётя Тома! — ахнула она. — А говорила, просто давление… Александр Александрович, она будет в порядке⁈

— Конечно, — заверил я. — Но она беспокоится за своих котов. Их надо покормить.

— Я всё сделаю, ключи у меня есть, — торопливо ответила она. — Без проблем. Ох, спасибо вам большое! Я так боялась за тётю…

— Всё будет хорошо, — повторил я. — Всё, мне пора.

Как раз приехала скорая. Я передал Проскурину прямо в руки фельдшерам. Инсульт — это серьёзно. Но я рассчитывал, что успел вовремя. Если уложился в терапевтическое окно, то проведут тромболизис, и можно избежать последствий.

Но для начала нужно будет подтвердить инсульт. Сделать компьютерную томографию головного мозга, благо томограф в стационаре есть. Даже удивительно, учитывая, как здесь сложно с оборудованием.

Остальные вызовы прошли без проблем. Простуды, обострение хронического бронхита, давление.

У пожилых пациентов я всё равно тратил больше времени, тщательно изучая их хронические заболевания. Постепенно, очень медленно, узнавал свой участок.

Так что закончил к шести вечера и вернулся в поликлинику. Дежурство в стационаре начиналось в восемь, как раз пара часов есть на личные дела.

Костя высадил меня у входа.

— Слушай, — неловко произнёс он. — Это самое… Спасибо ещё раз тебе. Если бы не ты, так бы и стоял там, наверное.

— Не за что, — кивнул я. — До встречи.

Зашёл в поликлинику. Там уже почти не было людей — она закрывалась через пять минут. В этот раз дежурила не Виолетта, но я всё равно попросил оставить ключи себе. Выяснилось, что ключи у Лены: та снова задержалась на работе.

Трудоголик, совсем как я. Отправился к ней в кабинет, чтобы открыть больничный лист мужчине с панкреатитом.