Это место для строительства нашего дома мы с Борей выбрали за тишину, безопасность и близость к городу.

«Здесь нет посторонних, хорошая охрана, везде камеры», - говорил муж, обнимая меня за плечи, пока мы смотрели на наш пустой участок. – «Тут есть большая детская площадка. Да мы и свою можем на участке построить». – Помню, как Боря притянул меня к себе и поцеловал в висок. – «Нашим детям здесь будет комфортно и безопасно…»

Его голос, звучащий в моей голове, - словно напоминанием о потерянном счастье.

Такой родной и любимый…

Сердце болезненно щемит в груди.

Останавливаюсь.

Опускаю голову и только сейчас замечаю, что в правой руке до сих пор с силой сжимаю деревянный черенок граблей. Растерянно смотрю на орудие своей мести, на погнутые тонкие зубья с кусочками чёрной краски на острых концах…

Рвано вдыхаю, с трудом проталкиваю в лёгкие влажный и пахнущий прелыми листьями осенний воздух… и в этот момент меня прорывает. Словно все заслоны, которые я отчаянно держала при муже и его любовнице, взрывает изнутри, выламывает, сносит.

Тихий, предательский всхлип вырывается из моего горла, за ним – другой... третий...

Я быстро зажимаю ладонью рот, но уже не могу остановить слёзы. Они тёплыми дорожками стекают по щекам, солёным привкусом оседают на моих искусанных губах, капают на тонкий свитер.

Громко всхлипываю и с силой и ненавистью отшвыриваю от себя грабли. Они с противным металлическим лязгом ударяются о бордюр, а я, обессиленно опускаюсь на корточки. Спиной прислоняюсь к жёлтому кирпичному забору.

Холод прошивает насквозь.

Мелкая противная дрожь проходит по телу.

Прижимаю колени к груди и опускаю на них гудящую голову.

Почему-то сейчас так хочется стать маленькой и незаметной.

Вокруг тишина. Только ветер шелестит жёлто-бордовыми листьями клёнов.

Некоторое время просто молча сижу. Выравниваю сбитое дыхание, успокаиваюсь... а потом задумаюсь о своём будущем.

Как я теперь буду жить?

Куда пойду?

Я осталась совершенно одна в этом огромном, циничном и равнодушном мире.

После того, как не стало моей любимой мамули, Боря остался единственным близким мне человеком. Он был не просто мужем – он был моей опорой и целой вселенной… а я, как выяснилось сейчас, была его «голодранкой».

Это мерзкое слово разъедает меня изнутри, как кислота, ошпаривает.

Горько усмехаюсь, пальцами сжимаю обтянутые голубыми джинсами колени.

Поднимаю голову к низкому, уже затянутому свинцовыми тучами небу.

Холодное и безразличное оно давит на меня, но я не опускаю голову.

Именно сейчас я отчётливо понимаю, что теперь я сама по себе.

- Я научусь жить без него, - голосом сиплым от слёз шепчу в пустоту. Даю себе обещание и решительно, почти с яростью, ладонями стираю слёзы с лица.

Хватит!

Мокрыми пальцами нащупываю позади себя холодную стену, упираюсь в неё и собираюсь подняться, но резко замираю.

Внутри что-то важное и светлое окончательно гаснет...

Мимо меня быстро проносится моя синяя ласточка, за рулём которой сидит Боря, а рядом с ним на пассажирском сиденье – его Жанна…

Они не замечают меня.Машина скрывается из виду, а я растерянно хватаю ртом холодный осенний воздух.

Видеть их вместе – это выше моих сил.

Острая жгучая боль снова полосует моё сердце словно тонкий хирургический скальпель и скручивает все внутренности в тугой узел… но я заставляю себя встать.

К чёрту!

Плевать на них!

Выпрямляю спину. Бросаю последний взгляд на валяющиеся на серой плитке тротуара грабли и делаю шаг вперёд. Потом другой. Заставляю себя передвигать ноги и двигаться вперёд!

Прохожу несколько метров… и вдруг живот сжимается словно от судороги.

Резко останавливаюсь. Инстинктивно прижимаю ладони к низу живота, пытаясь унять боль, но следующий, ещё более сильный спазм заставляет меня согнуться пополам.

Тихий болезненный стон срывается с моих губ.

Левой рукой опираюсь о холодную кирпичную стену.

Делаю медленные рваные вдохи, но боль по-прежнему не отпускает, она словно пульсирует в моём животе… и вдруг я чувствую, как по моим бёдрам стекает что-то тёплое, липкое…

Медленно, нерешительно опускаю взгляд вниз и вижу, как на голубой ткани быстро расплывается алое пятно. Оно растёт на глазах.

Боже...

Сердце сбивается с ритма.

Мир вокруг пропадает.

Шум в ушах, свист ветра, мокрый запах асфальта – всё исчезает в этот момент.

Остаётся только ужас.

Дикий. Безумный... Настоящий.

Мои дрожащие пальцы тянутся вниз и касаются влажной ткани, а потом я, не веря в происходящее, медленно подношу руку к лицу… и с ужасом смотрю на свои окровавленные пальцы…

Глава 5

Лера

Я испуганно пячусь назад и медленно оседаю у холодной стены.

От ужаса меня бросает то в жар, то в холод.

Пальцы дрожат и не слушаются, когда я пытаюсь открыть свою сумочку.

- Нет-нет-нет... это невозможно… не может быть... – шепчут мои губы, будто повторяют заклинание, способное отменить реальность.

Пальцы нервно дёргают собачку на молнии вперёд, но она не двигается, и у меня не получается пробраться внутрь сумки за телефоном.

Всхлипываю и зло отбрасываю сумку в сторону.

Живот скручивает новой судорогой, и я обнимаю его ледяными ладонями.

Прислоняюсь затылком к холодному кирпичу и зажмуриваюсь. Пытаюсь дышать ровно.

Давай, Лера…

Ну же!

Вдох-выдох.

Ещё.

Ещё.

Но как я ни стараюсь, паника, липкая и всепоглощающая, сжимает горло, не давая дышать.

Будто в лихорадке тело начинает бить крупная дрожь.

Безумный страх растекается по венам, пробирается под похолодевшую кожу.

Слёзы тонкими дорожками спускаются по моим щекам – я ничего не могу сделать... я просто чувствую, как кровь вместе с маленькой жизнью вытекает из меня…

Боже…

- Валерия, вам плохо?

Мужской голос звучит совсем рядом.

Резко распахиваю глаза.

Передо мной на корточках сидит один из охранников посёлка, крепкий мужчина с серьёзным лицом и хмурым встревоженным взглядом.

Он быстро опускает его на мои окровавленные ладони, задерживается на тёмном липком пятне на джинсах. Я вижу, как дёргается его кадык, а в следующее мгновение громкое шипение его рации врывается в напряжённую застывшую тишину между нами.

- Лёха, срочно врача на Кленовую, двадцать два. Я здесь подожду…

Он говорит что-то ещё, но я не слушаю.

В ушах набатом отдаётся пульсация моего испуганного сердца.

Опускаю руки и ладонями касаюсь влажных листьев.

Стук собственного сердца оглушает.

- Сейчас приедет скорая, - твёрдо произносит мужчина, глядя мне в глаза. – Всё будет хорошо. Не волнуйтесь.

Я киваю, не в силах вымолвить слова… я знаю - он лжёт.

Ничего хорошего уже не может быть.

...

Прихожу в сознание после наркоза резко, с судорожным вдохом.

Меня будто выплёвывает в эту реальность… реальность, в которой мне совсем не хочется быть.

Первое ощущение – тупая, пульсирующая боль внизу живота.

Сознание ещё мутное, но инстинкт уже ведёт мои дрожащие, непослушные ладони, и они медленно, будто опаской, осторожно ложатся на мой впалый… пустой живот...

Больно… Господи, как же больно…

Нет, не физически. Эту тупую боль можно выдержать.

Моя растерзанная душа горит, полыхает, воет…

Крупные бусины слёз, не истеричных, а тихих, безнадёжных, скатываются по моим холодным щекам, оплакивая малыша, которого я даже не успела почувствовать… маленькое сердечко, которое перестало биться, едва успев начать.

Закусываю кожу на пальце и тихо скулю в сжатый до побелевших костяшек кулак… и в этот момент дверь открывается. В палату уверенно входит врач – мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами за линзами круглых очков и седыми прядями в волосах.

Прикрываю на мгновение веки, пытаясь собрать себя по кусочкам, но получается откровенно паршиво. Слёзы отказываются останавливаться, а дыра в душе не затягивается…