Целебный камень - nonjpegpng__4.png

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЯМ

Что может о себе сказать писатель, если к тому же он не лишён профессиональной этики и чувства меры? Как и все смертные, в детстве бегал босиком по росе, со временем выучился на биолога, получил диплом, работал… Но не это интересует читателей, особенно молодых, когда они просят литератора — расскажите о себе. Есть одна на первый взгляд мелкая, но очень важная деталь — чем, собственно, отличается писатель от непишущих людей. Именно это и хочется знать читателю.

Оглядываясь на свою жизнь, не такую уж и простую, полную радостных и тревожных событий (судьба бросала то в школу, то на комсомольскую, то на партийную работу, немало пришлось потрудиться в журналах, а сейчас — в издательстве), я вот что хочу сказать: где бы я ни был, в какую бы ни попал ситуацию, всегда хочется взять ручку и писать, а если не было такой возможности, хотя бы мысленно создавать сюжеты и образы героев будущих произведений. Нелегко было поначалу укладывать мысли в слова и предложения, а потом в рассказы и повести. Если увидите, что кто-то даже на отдыхе сам с собой разговаривает или улыбается без причины, да ещё и жестикулирует, а потом записывает что-то в блокнот, не удивляйтесь: это не чудак, не сумасброд — это писатель. Бывает, что, войдя в образ своего героя, он даже внешне меняется и становится самим собой лишь после того, как выплеснет свои мысли на бумагу. Этим он и отличается от сумасброда.

Писатели бывают разные — более одарённые, менее одарённые. Но все они, как правило, считают себя гениями. Ещё бы! Ведь они неповторимы. Гениальность проявляется не только в количестве произведений, хотя и это немаловажно. Ведь чем просторнее нива, тем больше вероятность найти отборное зерно. Впрочем, я, может быть, и не прав: если лето неурожайное — полноценного зерна не найдёшь. Бывает и по-другому: создал несколько произведений и сразу в корифеи.

А как узнать: популярный ты или непопулярный? Вы, конечно, скажете: для этого достаточно взглянуть на витрины. Много там твоих книг — кто увидит, надолго запомнит твою фамилию. Но почему тогда твои книги в магазинах, а не на полках библиотек и частных собраний? Стоящая книга, даже изданная миллионным тиражом, тотчас оказывается в руках читателя. И если книгу невозможно купить, даже сразу после её выхода в свет, автору нечего грустить. Это и есть настоящая популярность, она зафиксирована в читательских формулярах библиотек.

Как же создаются книги? По-разному. Кабинетные писатели, так называемые «классики», сидят с утра до ночи или с ночи до утра (первых называют «жаворонками», тех, кому не спится, — «совами») и, уставившись в стену или потолок (зависит от масштаба мышления и чувства собственного достоинства), обдумывают сюжет произведения, а потом уже начинают писать. Бывает, что пишут не задумываясь, слова буквально слетают с кончика пера. Но представьте, как важно для таких писателей качество материала, из которого изготовлено перо. Лучше всего, конечно, гусиное, если вспомнить, что именно таким пером написал Пушкин свои гениальные произведения. Но где раздобыть гусиные перья в наше время, если этих горделивых птиц становится всё меньше из-за экологического неблагополучия, а литераторов — всё больше! Вот и скрипят стальные перья и шариковые ручки — главные виновники того, что в большинстве своём произведения, особенно для детей, посредственные; неинтересные. Да и что хорошего можно написать обыкновенной ручкой!..

Некоторые писатели, достаточно популярные, писали стоя, лежа, а то и просто диктовали (когда-то секретарю, а теперь диктофону). У кого получалось лучше и какая поза оказывалась самой эффективной — определить трудно: писатель, как правило, держит это в секрете, но если бы кто и проник в его святая святых, он всё равно объяснил бы творческую удачу не выбранной позой, а конечно же… гениальностью. Оно и понятно. При чём здесь поза? Меня самого, когда я лежу, в сон клонит!

И что ни говорите, творить таким писателям несложно, ведь у них всё — и бумага, и перо — под рукой. Иначе обстоит дело с теми, кто работает в области научно-художественной литературы. Её своеобразие состоит ещё и в том, что писателю, прежде чем сесть за стол, надо придирчиво, досконально изучить объект своего внимания, точнее — хорошо знать то, о чём собираешься писать. Недаром же научно-художественную литературу называют «литературой факта»; название, надо сказать, меткое, ибо главное её достоинство — научная достоверность, а ещё — доходчивость. О неизведанном следует рассказать так, чтобы сухие формулы или сложные научные понятия стали не только понятными, но и заинтересовали читателя. Здесь не излишне заметить, что трудно переоценить значение такой литературы в развитии интереса у детей к науке, технике или какой-то иной сфере жизни. Что до меня, то я заменил бы большинство нудных школьных учебников на научно-художественные произведения. Представьте, какими интересными стали бы тогда уроки, да и само выполнение домашних заданий при чтении этих увлекательных произведений было бы куда эффективней.

Из того, как я расхваливаю преимущества «литературы факта», становится понятной моя личная причастность к этому жанру. Так оно и есть: из-под моего пера — увы не гусиного! — уже вышло немало научно-художественных произведений для детей и подростков, среди которых, пожалуй, опять-таки выделяется книга «Знай, люби, береги» — в ней рассказывается о животных и растениях, занесённых в Красную книгу УССР. Она вышла в 1988 году в киевском издательстве «Веселка» на русском языке, и любой читатель нашей необъятной Родины может с ней познакомиться.

Работая в научно-художественном жанре, я стремлюсь пойти дальше — вплести научные факты и полезную информацию в сюжетную линию повествований о жизни юных любителей природы, полной всевозможных приключений. Так возникают художественные рассказы, повести. Как писателю, мне небезынтересна и сказка, а также исторический жанр. Есть у меня немало произведений о детях, которые трудятся. И не просто трудятся, а помогают родителям по хозяйству, проводят на школьных участках свои сортоиспытания, стремятся уже сегодня применить на практике полученные в школе знания, ведут интересную и нужную работу по охране природы в школьных лесничествах. Только так может вырасти доброжелательный хозяин земли-матушки, которая сегодня, как известно, на грани экологической катастрофы.

А теперь предлагаю вам прочесть мои произведения. Насколько они удались — судите сам.

Анатолий Давыдов

ЦЕЛЕБНЫЙ КАМЕНЬ

ПОВЕСТЬ
Целебный камень - nonjpegpng__5.png
Целебный камень - nonjpegpng__6.png

ИЗГНАНИЕ

Нападение мамонтов. — Кер спасает Священный огонь. — Суровый закон. — Сборы в далёкую дорогу. — Спутница
Целебный камень - nonjpegpng__7.png

Мамонты крушили всё с такой ненавистью, словно хотели отомстить за сородичей, из чьих костей были сложены эти жалкие жилища. Вожак стада осатанело топтал своими широченными ступнями Священный огонь, даже густая шерсть на нём задымила. Тогда он победно затрубил, отшвырнул хоботом толстую шкуру, которой было покрыто главное, материнское жилище, и направился к реке. За ним двинулись остальные.

Кер, сидя на высоком дереве, ещё долго наблюдал, как животные бултыхаются в воде, обливая друг друга, и, лишь когда убедился, что они больше не вернутся, с опаской приблизился к разрушенному жилью. Где-то здесь, под изорванными шкурами, костями и бивнями, лежит старый Ор. Сколько Кер себя помнит, куда бы ни отправлялся род — на охоту или, как сейчас, за кореньями, — Ор оставался возле Священного огня. Старик не знал, что такое голод: возле его жилья всегда лежала еда, даже когда все голодали. Но Ор не знал и покоя — день и ночь он поддерживал Огонь. Сама Мать рода, не говоря уже о других, не имела права зажечь от этого Огня даже лучинку. Только Ор мог это сделать.