Я набрал номер квартиры на домофоне.

— Кто там? — послышался пьяный голос Сергея Сергеевича.

— Это я, Сергей! — сказал я фразу, ставшую паролем.

— Ты гонишь! — ответил он. — Сергей, это я!

Он пьяно засмеялся и открыл дверь.

— Бегом, бегом, бегом, бегом! — заорал я на весь подъезд, подгоняя парней Матвеича и поправил балаклаву на лице.

Засиделись в резерве. Вот теперь пусть поработают. Они пронеслись тайфуном по лестнице, топая и даже не пытаясь оставаться незамеченными и неуслышанными. Бом! Бом! Бом! Их тяжёлые ботинки грохотали по ступеням, словно стадо слонов мчалось по подъезду. Ещё и перемежали топанье сочными словечками. Я с ними не пошёл, ждал внизу.

Дверь была открыта, как всегда. Сергеич дожидался в комнате. Но вместо меня на пороге появилась четвёрка громил с масками на лицах. Раздались восклицания, шум, хлопанье дверью. И через некоторое время снова шаги, на этот раз ещё более шумные, с выкриками и со звуками потасовки.

Дрыгающегося Сергея Сергеевича вынесли из подъезда и засунули в багажник. Туда же бросили тёплую одежду и ботинки.

— Э-а-а! — нетрезво возмущался он.

— Бегом, бегом, бегом! — снова прикрикнул я. — Дверь в квартиру захлопнули?

— Захлопнули, захлопнули! — недовольно ответил один из бойцов.

Мотор взревел, машина сдала назад, развернулась и рванула в сторону выезда. Шлагбаум послушно поднялся, повинуясь приказу брелока и микроавтобус понёсся по ночным улицам.

— Сергей Сергеевич, вы как там?

— Чё за херня⁈ — пьяно заорал он.

— Вылезайте, расскажу. Давайте, перелезайте из багажника сюда.

Он был пьяный в уматину. Перелезть не смог, зато обогатил словарный запас всей команды, упаковывая жизненную мудрость в невиданные и мудрёные словесные формы.

Проскочив железнодорожный вокзал, а затем и автовокзал, машина свернула с Кузнецкого, переехала через железнодорожный переезд и покатила дальше. А потом вдруг съехала в тёмный переулок, медленно прокралась между заснеженными кустарниками и оказалась в тупике у небольшого строительного магазина.

За магазином виднелся здоровенный гаражный бокс. Мы въехали в него и вытащили Сергеева из багажника. Он уже затих, не матерился, а смотрел на всё мутным взглядом.

— Сергей Сергеевич, вы меня слышите?

— Чё за херня, Серый? Чё ты творишь? — воскликнул он.

Микроавтобус тут же выехал и укатил дальше.

— Давайте, пересаживайтесь в эту машину, там и поговорим, — показал я на Кукушину «пятёрку».

Помог ему забраться на заднее сиденье и влез сам.

— Сергей Сергеевич, вот какое дело. Придётся вам на некоторое время скрыться с радаров.

— Ты что несёшь?

— Ну как, что я несу? Вы же сегодня с Садыковым целый день общались и всю ночь.

— А меня выпустили! — ухмыляясь, ответил он. — Выпустили!

— Это, как раз, очень хорошо.

— Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен. Я забыл, что значит страх! — пропел он довольно стройно.

— А голос-то у вас хороший. Сейчас мы поедем ко мне домой, и вот там нужно быть максимально тихим. Никаких песен.

— К тебе домой-то зачем? У меня что, своего нет?

— Сергей Сергеевич, то, что вас выпустили — это лишь ход в игре. Для того, чтобы вы обмякли и обрадовались, и оценили, как прекрасна свобода. Только сегодня, ровно в четыре утра или в пять, самое позднее в полшестого, за вами приедет воронок.

— Куда? — пьяно воскликнул он.

— Домой. Куда ещё?

— За мной? — переспросил Сергеев и уставился на меня стеклянным взглядом.

Мы находились в гараже с тусклым освещением и в жёлтых лучах Сергеев походил на вяленую рыбу.

— За вами, за вами.

— Ты гонишь, Серый!

— Нет, к сожалению. Хотел бы я, чтобы это было моей паранойей, но информация достоверная.

— Да зачем им меня брать? Я ничего не знаю. Ни про кого ничего не скажу.

— Сегодня вы ничего не сказали, — кивнул я. — Я в курсе. И вы большой молодец. Но они будут выжимать из вас всё, абсолютно всё. Каплю за каплей. Вам сказать-то, конечно, нечего, но сидеть на нарах, не знаю… Я бы на вашем месте туда не стремился.

Он нахмурился призадумался. Сидел, немного покачиваясь. В машине густо пахло водкой.

— Надо сигарету, — сказал Сергеев.

— Сигареты нет.

— Мне курить надо! — требовательно воскликнул он.

— Сейчас раздобудем, не переживайте. Я хочу просто, чтобы вы успокоились и всё осознали, а когда мы окажемся на людном месте, вели себя очень тихо. Я вам всё объясню.

— Да я тебя не сдам! — воскликнул он. — Не ссы!

— Я забочусь не об этом. Я забочусь о вас. Я не хочу, чтобы вы оказались в камере. Вот и всё. Надолго, безо всяких адвокатов и предъявления обвинений. Хотя, что предъявить найдут. Знаете же, был бы человек, как говорится. Вам кстати даже и намекнули уже. Экстремизм и пропаганда терроризма, да?

— Да, — кивнул он и пропел, скорее проорал:

Что пялишься, дура, я ведь не голый!

Я не к тебе, я не бабник, не вор!

Я — террорист! Я — Иван Помидоров!

Хватит трепаться, наш козырь — террор!

Тра-та-та-та-та!

Тра-та-та-та-та!

— Вот именно, — кивнул я. — Эту песню тоже к делу пришить могут.

— Так если я свалю, они будут искать! А это ещё хуже!

— Вам никаких обвинений не предъявляли, требований о том, чтобы вы не уезжали, не поступало. Так? Вы в своём праве. Ну, пускай поищут. Хотите, чтобы нашли? Я — нет.

— И что я буду делать у тебя?

— А давай его на Алтай отвезём, — предложил Кукуша, сидевший всё это время за рулём молча. — К Ларисе.

— К Ларисе? — заинтересовался Сергеев. — К Ларисе звучит гораздо лучше.

— Не обольщайтесь, Лариса — его жена.

— Тьфу! — огорчился Сергей Сергеевич.

— Но, дядя Слава, он же там не будет спокойно в доме сидеть. Вся деревня узнает, что какой-то гений приехал.

— А мы не домой, — помотал головой Кукуша. — Мы поместим его в дом отдыха. У Лары там подруга работает. Не бесплатно, конечно, но она сможет его на любое имя записать.

— Ну всё! — воскликнул я. — Сергей Сергеевич, решено. Отличная идея! Что ж ты молчал-то раньше? Премируем вас поездкой на курорт. Где ваш телефон?

Он начал хлопать себя по карманам.

— Суки, меня ж похитили, а телефон дома остался.

— А это ещё лучше. Главное, вы не пытайтесь восстановить свой номер. Телефон вам новый дадим. Тогда, дядя Слава, надо ехать прямо сейчас.

— Лариску надо забрать, — хмуро кивнул Кукуша. — А ей ещё собраться надо будет. Сейчас позвоню.

— Позвони, будь добр.

Он вышел из машины и начал набирать номер.

— Сергей Сергеевич, я знаю, вы когда подшофе, ещё острее всё понимаете.

— Допустим, — сказал он с осознанием своих исключительных способностей.

— Но раз вы всё понимаете, езжайте в дом отдыха, не отсвечивайте, придумайте себе псевдоним, полежите там, отдохните, напишите пару эротических рассказов карандашом на бумаге, погуляйте, подышите свежим воздухом. Разве это не сказка?

— Денег у меня нет с собой. Даже трусов и носков нет. Как я поеду?

— О деньгах не беспокойтесь. Я вам обеспечу полный пансион. Ни в чём нуждаться вы не будете. Одежду купите по дороге.

— И как долго? — нахмурился он. — Как долго мне там прохлаждаться и рассказы писать?

— Стандартный сезон — три недели. Если понравится, можем продлить.

— Хм…

Он покачал головой.

— Поверьте, в тюрьме было бы хуже, — сказал я после паузы. — Вы испугались сегодня?

— А ты такой смелый? — возмущённо ответил он. — Не испугался бы?

— Конечно, испугался бы, но я не к этому спрашиваю. Хотите повторить? Только чтобы всё было жёстко? Как в Гуантанамо. Хотите?

— Не хочу! — с вызовом ответил он. — Но заткнуть меня никто не сможет!

— А затыкать мы вас и не пытаемся. Просто сделаем небольшую паузу. А потом дадим такой залп, так шарахнем, что у них головы поотлетают.

— Я там писать начал… Это будет настоящая бомба. И рванёт она не только над Ширяем. Но если мой комп заберут и проверят…