Перелистав альбом, он нашел яркую, хотя и плохого качества, афишу с изображением совсем юного атлета в трико с блестками, качавшегося на снаряде, который называется трапеция. Это и был Джамал, по словам мистера Миннеолы, знаменитый циркач, коронным номером которого было пятикратное сальто с одной трапеции на другую без страховочной сетки.

Его цирковую карьеру прервал несчастный случай, кончившийся параличом нижней половины тела, и четыре года спустя он умер.

Я поблагодарил мистера Миннеолу за любезность и затраченное на меня время, отправился искать отель (во многих из них были свободные места, но не-людей туда не пускали), нашел ветхую гостиницу на окраине района, который колонисты называли Квартал Аборигенов (разумных аборигенов на Нью Родезии не было, и действительно, название оказалось просто эвфемизмом гетто), и сообщил мистеру Аберкромби, что нашел полотно, однако его владелец не соглашается расстаться с ним ни за какую цену. Он не пришел в уныние от такой новости, а наоборот, приободрился; кажется, он, как большинство людей, дорожит лишь тем, за что приходится бороться.

На обратном пути я должен был сделать пересадку в орбитальном ангаре на Пеллинате IV, но в последний момент пришлось сойти с курса и сделать остановку на Пико II, потому что беллумы, единственная разумная раса Пеллината, сопротивлялись включению их в экономическую систему Олигархии, и туда был направлен флот, чтобы силой заставить их передумать. В регион не пропускали ни граждан Олигархии, ни жителей присоединившихся миров, и мне пришлось ждать на Пико целых три дня, пока беллумов не усмирят силой.

Бесцветный ландшафт и потухшие вулканы Пико очаровали меня, но мне сказали, что Олигархия считает этот мир ничтожным и незначительным.

Единственное, чем они могли претендовать на известность — тот факт, что более двух тысяч лет назад здесь был схвачен знаменитый разбойник Сантьяго. Тогда это была сравнительно малонаселенная планета, такой она и остается ныне.

Я посетил местную библиотеку и запросил у компьютера биографические данные Рафаэля Джамала, с особым вниманием к его военной службе.

Компьютер почти три минуты занимался поисками в памяти, а потом ответил, что единственные сведения о Джамале — статья в газете, касающаяся несчастного случая. Я предложил ему подключиться к компьютеру с большим объемом памяти, на Пеллинате или в другом ближайшем мире, выяснил, что стоимость затрат такого количества энергии на энергетически бедной планете совершенно непомерна, и решил вместо этого проверить других художников из коллекции Аберкромби. Я ввел в компьютер их имена, первые семь действительно служили в военных силах, а восьмой не служил, и когда компьютер обработал 18 имен, по которым у него имелись данные, оказалось, что у пятерых нет никаких данных о военной службе. Я все-таки решил не расставаться со своей теорией о том, что женщина была древней мифической героиней, пока не выясню, не были ли эти пятеро свидетелями или участниками каких-либо партизанских действий, но понял, что с этим придется подождать, пока я не доберусь до компьютера на Дальнем Лондоне.

Когда стало ясно, что наше пребывание на Пико II продлится не несколько часов, а дольше, я решил провести остаток дня в зале раритетов и коллекционных объектов. Там были книги — настоящие книги, бумажные и в переплетах, и поскольку я до сих пор не видел ни одной книги, то сразу выбрал несколько увесистых томов по искусству людей, прошел в кабину в секции для инопланетян и начал перелистывать страницы фолианта с модернистскими космическими пейзажами. За час я пролистал почти половину взятых книг и вдруг наткнулся на еще один портрет незнакомки мистера Аберкромби.

Как всегда, она была одета в черное, и как всегда, ее безупречные, восхитительные черты были отмечены выражением бесконечной печали. Я быстро проверил приведенные данные и обнаружил, что портрет был создан на Земле в 1908 г Р.Х. в стране под названием Уганда. Художником оказался естествоиспытатель по имени Брайан Мак-Джиннис, известный главным образом, как первооткрыватель двух редких видов орхидей, растущих на склонах гор вулканического происхождения; единственной его художественной работой до этого портрета была серия орхидей, выполненная пастелью.

Биографический очерк Мак-Джинниса гласил, что он родился в стране Шотландии, получил образование по ботанике и биологии, провел 4 года на военной службе и в возрасте 28 лет уехал в Уганду, дикую и примитивную страну. Он опубликовал 17 монографий, из них 13 по орхидеям, три по местной фауне и одну по вулканическим образованиям, и умер от неизвестной болезни в 1910 г. Р.Х. в возрасте 36 лет.

Я проанализировал те данные, которые смог собрать по четырем художникам, и пока еще не сомневаюсь в правильности моей теории. Если Джамал действительно служил в армии, это будет единственным, что связывает его с остальными художниками, кроме того факта, что все четверо были людьми, мужчинами, и воплотили на полотне или в голограмме образ одной и той же женщины. Я убежден, что когда доберусь до компьютера на Дальнем Лондоне, он подтвердит военную службу Джамала.

Потом я попросил библиотечный компьютер определить, где сейчас находится картина Мак-Джинниса, и он снова оказался не в состоянии мне помочь, а также не смог выдать никакой информации о Рубене Венциа, человеке, сведения о котором нужны мистеру Аберкромби. Честно говоря, я не могу понять, почему жители Пико II не потрудились усовершенствовать свой библиотечный компьютер.

Наконец я вернулся к себе в номер, намереваясь связаться с мистером Аберкромби и рассказать ему о новой находке, но гостиничному подпространственному направленному лучу не хватало мощности выйти на Дальний Лондон, а стоимость пересылки сообщения через Зартаску и Гамма Зайца IX, т.е. самым простым путем, оказалась такова, что я решил подождать, пока сам вернусь на Дальний Лондон и расскажу ему о своем открытии лично.

Остаток времени на Пико II я провел в библиотеке, просматривая все тома по искусству подряд, в надежде найти еще что-нибудь, касающееся таинственной незнакомки мистера Аберкромби, но без успеха. Когда поступило сообщение, что флот подавил восстание беллумов, я явился на корабль и продолжил обратный путь на Дальний Лондон.

Вернувшись, я отправился прямо к мистеру Аберкромби, и к великому изумлению обнаружил, что картина Джамала уже висит у него в галерее. Я выразил свое удивление по поводу столь быстрой покупки, учитывая то, что мистер Миннеола, казалось, твердо решил с ней не расставаться. Мистер Аберкромби с видом победителя заявил, что когда он чего-то хочет, то всегда получает желаемое. В данном случае, выражаясь его собственными словами (я прошу прощения за его грубость), «пришлось купить этому ублюдку чуть не целый цирк». Его торговому агенту, похоже, как-то удалось обойти блокаду флота, чтобы привезти картину, вот почему она прибыла раньше, чем я.

Когда я сообщил о полотне Мак-Джинниса, настроение у мистера Аберкромби улучшилось, и он приказал не жалеть средств, чтобы отыскать картину. Я объяснил, что даже не знаю, с чего начать, и высказал предположение, что малоизвестная картина, написанная шесть тысяч лет назад, может быть, уже не существует, но при одном упоминании об этом он повысил голос, заговорил грубо и даже оскорбительно, обвинил меня в попытке саботажа его стараний пополнить коллекцию, потребовал убираться и заняться делом.

К тяге к уединению, о которой я упоминал ранее, я должен теперь добавить еще одну черту, присущую мистеру Аберкромби и уникальную для человеческой расы: одержимость. (Что вполне может оказаться дополнительным симптомом умственной неуравновешенности.) Эта женщина наверняка не существовала. Она вряд ли могла что-нибудь значить для мистера Аберкромби. Ее ни разу не изобразил художник с именем. И несмотря на это, мой наниматель уже потратил значительную часть своего состояния, покупая ее портреты. Не пожелай мистер Миннеола продать свою картину, я убежден, что мистер Аберкромби без колебаний украл бы ее. И все из-за женщины с неизменно печальным лицом!