Зевнув я выбрался из остывшей воды, взмахнул рапирой, а после отправил её в инвентарь. Однажды проверю её в бою, но не сегодня. Еле волоча ноги добрался до спальни и нырнул под одеяло к тёплой Даше. Она что-то прошептала мне на ухо, но слов я не разобрал, так как моментально вырубился.

Разбудил меня настойчивый звонок в дверь. С трудом разлепив глаза, натянул шорты и выполз в коридор, где творилось форменное безумие. Через прихожую вереницей шагали курьеры и тащили на кухню пакеты с буханками хлеба. Даша стояла у кухонной двери и дирижировала этой процессией, показывая, куда складывать выпечку.

Последний курьер сгрузил ношу и испарился, а Даша наконец заметила меня. Улыбаясь она подбежала и звонко чмокнула меня в губы.

— Иди на кухню, я покушать приготовила.

— Еду в этой квартире до тебя готовил примерно никто и никогда, — зевнул я, поцеловал её в ответ и пошлёпая на кухню.

У окна высилась гора пакетов с буханками, но не она приковала мой взгляд. На столе красовалась запечённая курица с золотистой корочкой, а рядом дожидалась миска овощного салата. Компанию им составлял пузатый кувшин с морсом.

— Ого, настоящий пир, — сглотнул я слюну усаживаясь за стол.

— Кушай, приготовила пока время было, — заулыбалась Даша гладя меня по волосам. — Вечером вернётся Борр, и будем выращивать грибы. А утром приедет Резо и заберёт товар. Я с ним уже созвонилась.

— Звучит отлично, — произнёс я отламывая золотистую ножку.

Даша вдруг замялась, потеребила краешек фартука, и её щёки порозовели.

— Дим, можно нескромный вопрос?

— Ага, — кивнул я, вгрызаясь в ножку.

Вместо вопроса Даша выскользнула из кухни и вернулась с газетным свёртком.

— Утром твой друг заезжал. Сказал что ты у него забыл это… Ну я и заглянула внутрь одним глазком… — она вскинула ладошки. — Нет, ты не подумай, я не осуждаю!

Я прыснул со смеху едва не подавившись.

— Даш, выдыхай. Ха-ха! Я не извращенец, мне эти штаны подарили.

— Это звучит ещё страннее.

— Хочешь, тебе передарю?

— Ага, — Даша хихикнула. — Завтра утром надену их и выйду к Резо, чтобы приподнять цену на грибы и не только цену.

— План отличный, но провернуть его я тебе не позволю, — рассмеялся я, представив лицо усатого грузина.

Прикоснувшись к свёртку я перенёс его в инвентарь и продолжил трапезу. Минут через десять я набив брюхо, расцеловал Дашу и занялся сборами. Вытряхнул из стиралки косуху с Абибасом, подобрал в ванной шлёпанцы с драными носками, монетку и всё это добро отправил к штанам с вырезом. А после вздохнул и вызвал такси. Чертолёт то пылится в Санином подъезде.

По пробкам таксист домчал меня до Ротонды, я перемахнул через ограждение, и шагнул под купол. Бурьян под ногами сменился камнем торгового дворика. Пчела за прилавком разглядела знакомый свёрток и подняла вверх скрещённые лапки мол обратно этот хлам не заберёт. Я улыбнулся полосатой и прошел мимо направившись к кузнице.

Харбор с грохотом правил погнутую кирасу. Металл медленно становился ровнее, а единицы прочности росли на глазах. Гном оторвался от работы, смерил меня взглядом и страдальчески вздохнул.

— Дай угадаю, опять всё сломал, рукожопое ты создание? — язвительно спросил Харбор.

— Да, специально всё сломал, чтобы ты без работы не остался. Так что скажи спасибо, иначе с голоду бы подох, недомерок, — поприветствовал я его и вытянул руку.

Из инвентаря на наковальню одно за другим перекочевало всё пострадавшее ночью барахло, а поверх кучи уселась Машенька, уставившаяся на кузнеца глазками-пуговками. Харбор поднял носки двумя пальцами, понюхал и скривился.

— Это тоже чинить? Может, просто сожжем их?

— Чини давай. — хмыкнул я.

Харбор оскалился, посчитал что-то на пальцах и вытянул открытую ладонь:

— С тебя сорок пять монет.

Я мысленно перевёл сумму в рубли и страдальчески вздохнул. Зачистка особняка обошлась мне в триста тысяч вечно деревянных. Монета с цифрой сорок пять исчезла в широченной ладони кузнеца и началась работа. Игла порхала над косухой, распоротая кожа срасталась на глазах, а мы обменивались колкостями.

— Ты хотя бы для разнообразия попробовал уворачиваться, — бурчал гном, не поднимая головы. — Так бы хоть деньги сэкономил на ремонте и купил себе барахло получше.

— Не бурчи, я твой лучший клиент, — отмахнулся я.

— Ты моё проклятие. Нормальные клиенты приносят мечи и доспехи, а не вонючие носки.

— В следующий раз принесу тебе гоблинский двуручник. Засунешь его себе в горнило.

— Ха! Смотри-ка, этот человечишка дерзить научился, — хохотнул Харбор. — Растёшь.

Спустя двадцать минут снаряжение было починено. Я убрал вещи в инвентарь и уже развернулся к выходу, но решил пошутить над бородатым. Выудив из инвентаря газетку, я развернул её и протянул гному кожаное изделие.

— Тебе штаны не нужны? Кожа толстая, швы усиленные.

Харбор глянул на вырез и поднял кустистую бровь. Потом воровато огляделся по сторонам и выхватил штаны из моих рук.

— Вот это вещь! — гном приложил обновку к поясу. — У горна жарища адская, хозяйство потеет, а потом чешусь как припадочный. Если надену штаны вырезом вперёд, а не назад, и выйдет знатная вентиляция! Перед-то у меня фартук прикрывает, никто и не заметит что я бубенцами свечу.

— Вот и славно, за сколько купишь?

— Ни за сколько! — гном упёр свободную руку в бок. — Скидку дам. Десять процентов на ремонт.

— Двадцать. Вещь-то эксклюзивная.

— Эксклюзивный тут я! Двенадцать и больше не проси!

— Двадцать, Харбор. — строго произнёс я.

— Пятнадцать! И катись отсюда, вымогатель хренов! — рявкнул гном, но глазам было видно что он доволен.

— По рукам, — согласился я, до сих пор не веря, что коротышке понравился этот хлам.

Из Ротонды я вышел с довольной миной на лице. Потянулся было к телефону чтобы позвонить Сане, но он сам позвонил мне в ту же секунду.

— Здорова. Я как раз за чертолётом хотел заехать…

— Дима, забудь про чертолёт! — Саня частил и глотал слова. — Боцман совсем спятил! Совсем! Приезжай скорее, может ты его образумишь, меня он вообще не слушает!

— Так, стоп. Что значит спятил? Вы где?

— В Шилово! Адрес скину. Димон, только быстрее!

В трубке послышались короткие гудки, а я застыл посреди тротуара, глядя на погасший экран. Видимо ночью Боцман дал всем выходной не просто так. Я поймал машину и попросил водителя гнать в Шилово на всех парах. Водилой оказался старик и он гнал как мог, но не превышал шестидесяти километров в час.

На этой убер скорости мы добрались до места спустя час. За окном замелькало Шилово: с одной стороны улицы стеной вставали свежие девятиэтажки, а с другой доживали свой век покосившиеся избушки с огородами. Новостройки наступали, нависая над заборами, обещая и эти халупы вскоре превратить в человейники.

Такси замерло у перекошенных ворот, за которыми прятался старый бревенчатый домик с просевшей крышей. Окна соседних изб были заколочены, а участок зарос травой по пояс. В глубине двора темнел сарай, рядом с которым торчала из земли дощатая крышка погреба. Возле забора был припаркован микроавтобус Боцмана, так что адресом я не ошибся.

Расплатившись за поездку, я вошел во двор и увидел Ержана. Он сидел на порожках и смолил самокрутку. Заметив меня, панк выпустил облако дыма и лениво помахал лапой.

— Здорово, колючий. Что тут у вас творится?

— Да вон, — Ежжи безразлично мотнул головой в сторону погреба, — спустись да сам посмотри.

Из погреба грозный доносился приглушённый бас. Нащупав ногой крутую ступень, я полез вниз, в пахнущую сырой землёй прохладу, хотя какая к чёрту прохлада? Тут был настоящий морозильник!