КНИГА V — «Цивилизатор в СССР 1984» (продолжение «Цивилизатор в СССР 1978», «Цивилизатор в СССР 1980», «Цивилизатор в СССР 1982» и «Цивилизатор в СССР 1983»)

Глава 1 — Чекистско-родственные отношения

25 июля 1982. Латвийская ССР. Рига. Недалеко около Комсомольской набережной у Даугавы.

Застрявшая в каких-то своих мыслях о происходящем, тётя Сима сердито и запоздало восклицает мне вдогонку:

— Куда⁉

— Да за мороженым же, я сказал!

(Таки да, «самое лучшее советское мороженое»™ фигурирует в моей второй жизни. Впрочем, я его всегда (при всех генсеках, при ЕБН-е и позже) как не в себя жр… ел. Аки ныне сданный с потрохами троице (Р., Б., А.) Темнейший, который всегда признавался в любви к оному лакомству, и всех своих «коллег» — от китайца до турка им самолично угощавший.

Интересно, что изменилось в жизни одного скромного сотрудника КГБ? Но кто же мне скажет… разве что когда-нибудь на какой-то официальной должности сам всплывёт… может быть)

Тётя Сима не вскакивает, пожалев себя и вспомнив про свой возраст и ладно! А я не доставляю ей поводов для лишних волнений, заняв быстро двигающуюся (деньги-мороженое, деньги-мороженое…) очередь за плоскими брусками в бумажных пакетах эскимошек на палочках из ящика продавщицы.

Поухаживаю за двоюродной бабулей. С кем ещё из родных и относительно близких людей «по душам» поговорить можно — так, чтобы не расплескались последствия ненужные? Тяжело четвёртый год в вундеркинда играть. И «отдушины» — Пролейко и Козельцева, несмотря на их интеллект и широту взглядов — всё же чуть ли не «назначенные» (а, может, и назначенные «конторой») посторонние люди.

А родителей, занятых вторым ребёнком, вводить в шок заявой про «вторую жизнь», доказывать заявленное и «грузить», когда поверят, я точно не буду. Нормально в семье всё и ладно. Мне этого достаточно…

Тётя Сима, конечно, тоже из конторских, но… душой не очерствела за всю войну, даже учитывая, сколько и чего ей приходилось печатать на машинке в секретариате Особого Отдела Воронежского Фронта… да и не только печатать, судя по её некоторым обмолвкам из «тех 80-х», которые я годы и десятилетия спустя вспоминал и разглядывал совсем в ином свете, жалея о том, что время ушло и её уже не порасспрашиваешь по-подробнее.

Сейчас судьба дала шанс.

С другой стороны… что принципиально нового я узнаю о предвоенных и военных годах? Мой интерес всё же — интерес не профессионального историка, а дилетанта, к тому же густо настоянный на ностальгии по «тем» летним месяцам в Риге напополам с детско-школьными воспоминаниями тех «80-х» к её «фирменным ёжикам» из фарша и риса, которыми она недавно попотчевала меня (как она думает) «первый раз»…

… вот и посмотрим, стоит ли признаваться ли ей в давней, исторической, можно сказать привязанности к сему блюду и, заодно излить носимое в себе, разделив внутренние сомнения родственной душе или… скрепя сердце, продолжать и с ней играть самовыписанную четыре года назад себе роль?

Посмотрим, как она раскроется (раскроется ли?) и чего ей Козельцева(?) о том, что «чекисты не бывают бывшими» напела.

Собственное желание «излить душу» близко к выплёскиванию, но страх необратимых изменений присутствует…

Сделав вначале «разборок» резкий и явно не ожидаемый тётей Симой выпад с «напоминанием об её прошлом», я снижаю темп, «чисто по детски» занявшись борьбой с воспетым в будущем советским народным лакомством.

Периферийным зрением я ловлю её наблюдение за мной, расправляющимся со своей порцией мороженого.

Ага — пока ест сама и, позыркивая на меня глазами из под седых бровей, видимо решает, какую линию поведения выбрать.

Всё же, в отличие от меня, у неё нет опыта общения «первого раза» и знает она меня «мелкого и гениального» не очень-то хорошо и «что-то», доведённое до неё Козельцевой, явно ниже объёмом до сакрально-фантастически-невероятного «взрослое сознание из будущего в теле себя же — ребёнка!», но то, что контора таки пасёт её малолетнего умненького родственничка, говорит о том, что дело серьёзно. Вот и не знает, с какого края подступиться. А мне нужно понять — что ещё Елена Борисовна тёте Симе вкрутила, помимо легенды об «опережающем развитии, заинтересовавшем Комитет», насколько кураторша от КГБ меня на долгожданной свободе обложила и где флажочки расставлены.

Хорошо, если просто обошлась ЦУ на уровне «приглядывайте, Серафима Александровна, в оба глаза за Ванечкой»…

— … В кого ты такой уродился, Вань? — наконец даёт старт возможному серьёзному разговору тётя Сима.

Значит, решила лаской. Ну, норм подход, одобряю. Но я поиграю в ином стиле. Пока отшучиваюсь:

— На маму и папу похож вроде. Откуда сомнения? Или вы про что-то другое?

— Вундеркинд, значит. Серьёзные люди тебя под присмотром держат, ну так и веди себя соответствующим образом, раз соображаешь, что к чему — удостаиваюсь я назидательного.

— Соответствующим образом и веду, вся жизнь по расписанию, детства не вижу… впрочем, и не надо. Просто за ручку водить меня уже ни к чему. Как вам, тёть Сим, одна многоуважаемая дама ситуацию со мной обрисовала? Просветили бы. Моя кураторша от Комитета ведь с вами общалась? Лично что-ли приезжала в Ригу… или пригласили куда надо, а там трубочку с… — я сделал известный в 21 веке жест пальцами, обозначающий кавычки — … «Москвой на проводе» поднесли?

Впрочем, жест она поняла.

— Машина подъехала, документы показали, свозили… в здание одно. Там… — она улыбается — трубку и поднесли, как ты выражаешься.

— Это случаем не «Угловой дом» Комитетский что ли, на углу Бривиб… Ленина и Энгельса?

— Всё то ты знаешь. И название старое улицы вспомнил. Откуда, Ваня?

— Вундеркинд же… — нагло улыбаюсь я — … память хорошая, много читаю.

Ну не скажешь же ей вот прямо сейчас, что я за жизнью «независимой» Латвии четверть века… да, с 1999 кажется, как только личный интернет дома появился, через призму новостей и комментов на латышском новостном сайте Delfi наблюдал… складывая год за годом впечатления с тем, что от рижских родственников (через «мыло», телефон и личные приезды их к нам на Урал) узнавал.

Она ещё размышляет какие-то секунды, видимо складывая в голове картину — того, что видит перед собой — меня и моих слов с тем, что сказала ей Козельцева и выдавливает, наконец, скупое:

— Опережаешь, значит, естественное развитие… «феномен» такой-сякой. Ну надо же… — по старчески вздыхает она — … кто бы мог подумать, что Юрка с Верочкой такого, как ты, на свет произведут.

Ага. Примерно понятно. Козельцева легенду воспроизвела. Странно, если бы тёте Симе иное услышать пришлось.

— Потому и беспокоитесь? Сказали «держать в поле зрения смышлённого и не по годам развитого мальца»? — и, не удерживаюсь я, дополнив — «Чекисты бывшими не бывают, да?»

— ДолжОн сам понимать — поднимает она палец и, блеснув глазами из-за стёкол возрастных очков от дальнозоркости, добавляет — … раз уж сообразительный такой. Давай, доедай, а то сейчас мороженое потечёт уже. Забыл про всё… эх-ты, вундеркинд…

Вот те на! Куда-то она не туда выруливает.

Ещё пара фраз и я окончательно понимаю, что переход от «интересного разговора» к бытовухе оказался практически моментальным. Похоже, Тётя Сима сделала какие-то свои выводы и решила, помня о том, что ей сказали в «Угловом доме» по телефону из столицы, спустить на тормозах все мои фокусы. Но и не погружаясь в потенциально опасн… нет, пожалуй, щепетильную тему, которую с Ванечкой лучше не обсуждать — мал ещё. И каким-бы (с её т. зр.) «вундером» я не был, и даже «помнил всё, что взрослые говорят» — видимо, на это она списала про себя мою фразу про «товарища сержанта госбезопасности Шубину»…