Ветер усилился, и ветка дерева постучала в стекло, привлекая мое внимание. Я вздрогнула от внезапного понимания, что единственной моей силой является Дакота.

Приобняла ее и закрыла глаза, позволив ночи убаюкать нас.

***

Утром в спешке я натянула заготовленную с вечера одежду и, пока Дакота спала, отвернувшись к стене, выскользнула за дверь, стараясь не звякнуть ключами.

Стивен ждал у подъезда. В золотых лучах утреннего солнца его глаза переливались бирюзой, превращаясь в два океана голубого света. Волосы на солнце отливали медом и янтарем, играя бликами при каждом повороте головы. Я улыбнулась мысли о том, что выглядит он как с обложки журнала.

Всю дорогу мы шли под звуки проезжающих машин и открывающихся магазинов, лишь изредка перекидываясь парочкой фраз.

— Мирна, тебе реально нужно с кем-то поговорить, — увещевал он. — Не со мной, так с профи. Ты же себя загоняешь.

— Только если ты платишь, — я шла бок о бок с ним.

— Я серьезно, Мирна.

Он повернулся ко мне.

— Я тоже. У меня бюджет расписан до цента, и графы «лечение души» там нет.

— Можем выпить кофе после работы, и ты мне изольешь душу.

— Мне бы ноги дотянуть до дома, — жаловалась я.

Небольшое кафе «Пряник», спрятанное на перекресте переулков, встретило меня табличкой «закрыто». Сквозь витрину я увидела Оливию: она порхала между столиками, поправляя салфетки. Я поздоровалась.

— Что-то вы сегодня поздно, — заметила Оливия и поправила кудрявые локоны.

— В воскресенье не хочется просыпаться на работу, — отметил Стивен.

Он занял место за стойкой. А я принялась убирать деревянные полки, украшенные черно-белыми фотографиями, дослушивая историю Оливии о поездке на ранчо с ее бабушкой. Включила музыку — тихий джаз наполнил кофейню, добавляя уюта.

День шел своим чередом. Я приняла заказ у девушки в сером пальто — обычный капучино с корицей. Машинально взбивая молоко, я смотрела, как глянцевая белая жидкость закручивается в воронку. Внезапно пена застыла. Пузырьки перестали лопаться, а молоко в питчере сложилось в четкий, геометрически неправильный узор — ломаную спираль, перечеркнутую двумя линиями. Это было похоже на трещину в фарфоре.

Меня обдало странным холодом, хотя пар от кофемашины бил в лицо. В ушах на мгновение возник высокий писк. Я моргнула, тряхнула головой — и узор распался, превратившись в обычную молочную пенку.

Что за черт? Я огляделась, проверяя, заметил ли кто-то то же, что и я. Никто в мою сторону не смотрел: столы, расставленные вдоль стен и у окон, сегодня, на удивление, были заняты: кто-то читал книгу, а кто-то тихо разговаривал.

— Ваш заказ, — подошел ко мне Стивен с чашкой лавандового рафа.

— Оу, эксклюзивный кофе дня, веет богатством, — ерничала я.

— Знаю, что ты любишь наши новинки, — подмигнул он.

Мне нравился Стивен, его улыбка покорила меня еще в первый день знакомства. Может, это и не великая любовь из фильмов, но меня к нему тянуло. Особенно когда он вот так улыбался — тепло, по-домашнему, без задней мысли. Рядом с ним я чувствовала себя… нормальной.

Губы растянулись в улыбке. Стивен, заметив это, молча хлопнул глазами и тут же нырнул за барную стойку. Я вновь взглянула на пену в чашке, которая к этому времени уже немного осела, обнажая темную жидкость. Никаких спиралей, никаких знаков. Я набрала в грудь воздуха и на счет три медленно выдохнула. Только бы не признак шизофрении.

Воскресенье обещало быть замечательным. Я спланировала каждый шаг: после работы зайду к маме, отвечу врачу, что буду ждать ее пробуждения, ведь мне когда-нибудь нужно получить ответы на нескончаемые вопросы, и кто, как не она, даст мне их.

В кармане зазвонил телефон, и я ответила автоматически, не глядя на номер:

— Здравствуйте, мисс Эванз. Это доктор Морган, — голос в динамике был спокойным и твердым.

Ладонь на телефоне вспотела.

— Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить, если есть время, приезжайте сейчас. Мы все обсудим, когда вы приедете.

В голове заметались тысячи мыслей, одна невыносимее другой.

Стивен замер. Стаканчик в его руке так и завис на полпути к стойке, он смотрел на меня не моргая.

— Что случилось? — испугался он.

— Врач просит приехать, — я боялась, что голос дрогнет, но ответила холодно.

— Езжай скорее, чего ты стоишь? Давай я с тобой поеду! — заметался Стивен.

— Нет, я съезжу как обычно, позже.

— Что? — Стивен остановился в недоумении. — Тебе нужно быть там, может, есть новости хорошие?

— Стив, — повернулась я, — если я поеду сейчас, это будет значить, что случилось что-то страшное. А пока я здесь варю кофе — ничего не случилось. Понимаешь?

Ни страха, ни боли — только мертвое спокойствие. По спине пробежал холодок, заставив поежиться, но ума не приложу, откуда он взялся. Тело реагировало само, пока разум пытался нащупать хоть какую-то эмоцию.

— Тебе все равно придется узнать, — настаивал Стивен.

— Мне нужно работать, — увернулась я.

Все мои планы были разрушены.

Добавляя происходящему абсурда, свет забился в конвульсиях, превращая уютный зал в дешевый стробоскоп. Лампы над головой бешено замигали, погружая кафе в полумрак. Гул кофемашины резко стих. Я направилась в подсобку, чтобы проверить пробки. Но как только я спустилась по лестнице в подвал, свет окончательно потух и я погрузилась в полную темноту. Кто-то сжал мою руку, и я обернулась, хватая пустоту. Кожу обожгло ледяным прикосновением, и волоски на руках встали дыбом.

— Кто здесь?

Свет вспыхнул так же резко, как и погас, ударив по глазам. Рядом — никого чужого.

— Мирна? — Стивен смотрел на меня широко раскрытыми глазами, стоя у входа в подсобку, до которой я так и не дошла. — Ты чего побледнела? Просто пробки выбило, старая проводка.

Колени перестали дрожать.

— Да…

Я коснулась руки — кожа была ледяной, словно к ней только что прижимали кусок льда.

Глава 2

Подруга примчалась через пятнадцать минут. Ее русые волосы были растрепаны. Блузка застегнута не на ту пуговицу, а на брюках белые полосы.

Я рассмеялась.

— Откуда ты ко мне приехала?

Дакота смутилась.

— Вляпалась в краску, забудь.

Шаг за шагом приближаясь к кабинету доктора, который таил для меня самую важную на сегодняшний день новость, я слышала глухое эхо в голове, которое отдавало пульсом в висках.

Год маминой комы заставил меня замереть на краю. Подростком я смирилась с ее отсутствием, но она вернулась, чтобы лежать овощем и мучить меня надеждой. А теперь уходила и она.

Дакота взяла меня за руку:

— Как ты?

Как я? Не знаю.

— Я нормально.

Дакоте ответы были не нужны. За годы дружбы она выучила меня наизусть, и ей не нужны были слова. Она и так прекрасно видела правду по моим бегающим глазам и тому, как я теребила край рукава.

Мы остановились перед дверью. Хотелось повернуть назад. Но вместо этого я тихо, едва слышно, постучала. Серые глаза доктора Моргана указали мне на стул, но я покачала головой.

— Нам очень жаль, — начал он. — Сердце Зои сегодня остановилось.

Все казалось далеким, будто речь шла не о маме, а о ком-то, кого я никогда не знала. Хотя так оно и было.

Дакота ахнула и приложила руку к груди.

— Ей было больно? — спросила я, как будто это имело значение.

Врач поднял на меня взгляд поверх очков, и в его глазах на секунду мелькнула растерянность.

— Думаю, нет. Вы можете проститься с ней. Она еще в палате.

Воздух кончился, но боли не было. Я онемела. Она еще здесь. Было бы легче не видеть ее в последний раз, ведь именно такой она мне и запомнится.

Она лежала на кровати, такая же, как и вчера, разве только лицо казалось более синим и бледным. Со стороны могло показаться, что она просто спит. Вот только теперь — навсегда.

Я подошла к ней, стараясь не шуметь. Абсурд. Как будто я могла ее разбудить. Наклонившись, слегка коснулась руки. Холодная.