Тело сковало оцепенением. Я слышала, как рядом срывается дыхание Дакоты, и вдруг на плечо упали ее горячие слезы. Повернув голову, я встретилась взглядом с покрасневшими глазами.

— Боже, — выдохнула она хрипло и резко обняла меня, вцепившись пальцами в мою спину. Она всхлипнула, не стесняясь ни себя, ни меня. Ее дрожь передавалась мне, будто мы обе на мгновение стали одной раной.

Она плакала вместо меня, и это было непривычно. Внутри выключили свет. Казалось, если я сейчас попробую встать, ноги подогнутся. Мама сама себя вычеркнула, и меня заодно.

Я аккуратно сложила бумагу и сунула в карман — буду перечитывать, пока не вытяну смысл из каждой строки, пока не пойму, о каких тайнах она пишет. Я даже не знала, была ли она в своем уме.

Лой стоял поодаль, переминаясь с ноги на ногу, и бросал тревожные взгляды на дверь, ожидая, что кто-то вот-вот войдет и застигнет нас.

— Может, хватит? — тихо сказал он. — Ну правда, Мир, зачем тебе это? Все равно ведь не твое.

— Да что с тобой? Пусть посмотрит, — вмешалась Дакота, не поднимая головы.

Внутри поднималась странная смесь вины и любопытства. Я перебирала конверты, но остальные были непонятны: где-то странные буквы, где-то описания дома, погоды, рецепт печенья. Я прочла лишь часть.

«Я любила этот дом, я любила наблюдать за лесом из окон, любила ухаживать за Л., а главное, я любила его всем сердцем, настолько, насколько могла чувствовать моя юная душа. Я любила, как тихо он подкрадывался ко мне и обнимал сзади…»

— Стив, принесешь пакет? — попросила я.

Он коротко кивнул и, опираясь на перила, быстро спустился по лестнице.

— Зачем тебе пакет? — Лой вопросительно изогнул бровь.

— Я заберу все это.

— Мир, это может быть опасно. Новый владелец может что-то знать, да и соседи нас видели…

Я встретилась с ним взглядом, не давая договорить:

— Мне все равно. Я все заберу.

— И правильно, — отозвалась Дакота, вытерев остатки слез с лица.

Стивен вскоре вернулся, протянув мне полиэтиленовый пакет. Я сложила внутрь письма, фотографии и документы, ощущая настороженный взгляд Лоя.

Из пачки выпал документов о смене фамилии с Вэлленс на Ферал. Значило ли это, что я Мирна Вэлленс? Я должна сохранять благоразумие. Как только это узнать?

Стивен взял с полки книгу, смахнул с нее пыль, и Дакота громко чихнула, прикрыв рот ладонью.

— Прости, — неловко улыбнулся он, пролистав несколько страниц. Из книги тут же выпала фотография. Она, покружившись в воздухе, приземлилась изображением вниз на пол. Стивен аккуратно поднял снимок, задержался взглядом на обороте и, повернув его ко мне, негромко сказал:

— Красиво.

Дакота, едва взглянув, ахнула.

— Это Гримфорд! — она почти вырвала фотографию из рук Стива, чуть не оторвав край. — Клянусь, это Гримфорд!

Я вгляделась в снимок. На нем молодая мама стояла на фоне стены большого здания: то ли старинного поместья, то ли замка — точно не определить. Рядом тот же мужчина. Он что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, прикрываясь рукой. В их позах сквозило что-то личное и интимное. Возможно, именно ему адресованы письма. Может, это мой отец… но я отогнала мысль, не позволяя себе додумывать.

Теперь я знала точно: мне нужно в Гримфорд. Это место перестало быть просто пунктом на карте или шансом отвлечься. Оно стало частью маминых тайн, ее жизни, о которой я почти ничего не знала.

— Это странно, — приглушенно сказала Дакота, не отрывая взгляда от фотографии, и в ее голосе звучала тревога.

Я забрала эту фотографию в пакет и встала.

— Ди, мы срочно едем в этот твой Гримфорд! Завтра!

В комнате повисло растерянное молчание.

— Не горячись, автобуса нет на этой неделе, я взяла билеты…

— Нужно пораньше, — перебила я, вбивая в поисковой строке интернета билеты на ближайший автобус.

— Ладно, ладно… Напишу юристу, что мы будем раньше, — поддержала Дакота.

Два билета были через неделю. Не раздумывая, забронировала их.

Семь бесконечных дней мне предстояло вариться в этом неведении, изучать каждый миллиметр старого снимка, перечитывать письма. А ведь еще пару часов назад я просто хотела поставить точку во всем этом и забыть, но сейчас… сейчас внутри все дрожало от потребности сорваться с места. Как вообще выдержать эту неделю?

— Я сейчас, — тихо сказала я и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты, спустилась в ванную на первом этаже.

От кафеля веяло прохладой. Я плеснула воду на лицо, чувствуя, как капли стекают по щекам, смывая усталость.

Лой, Дакота и Стивен уже спустились.

— Я собрала все в пакет, можем идти, — предупредила Дакота.

— Да, нам пора собираться, — сказал Стивен. — Уже поздно, если не выедем сейчас, застрянем в пробках.

Лой, все это время стоявший в стороне, нервно поправил выбившуюся прядь волос и бросил через плечо:

— Здесь и так задержались.

Дакота кивнула, оглядела комнату на прощание и взяла меня за руку. На выходе я оглянулась: прихожая больше не казалась пустой — она наполнилась чем-то важным, пока мне непонятным.

Заперла дом и тихо сказала:

— Пойдем во двор.

Ребята молча пошли следом.

На заднем дворе, среди ржавых качелей и цветов, тонущих в зелени, было глухо. Я стояла, прижимая урну. Не глядя на друзей, бережно открыла крышку.

— Ты уверена? — почти сердито спросил Лой.

— Да. Здесь ей будет лучше.

Я присела у клумбы. Выбрала место, где сквозь землю просачивались бледно-розовые и желтые бутоны, и медленно высыпала прах в гущу зелени. Ветер подхватил легкое облачко, и оно растворилось в воздухе, оседая на лепестках, на земле, на корнях.

Дакота замерла рядом. Стивен опустил голову, а Лой отвернулся, делая вид, что рассматривает забор.

— Прощай, — прошептала я.

Мы постояли так еще несколько минут, пока солнце не склонилось к горизонту и тени не стали длиннее. Потом я встала, вытерла ладони о джинсы и посмотрела на ребят.

— Все, поехали.

— Ты уверена, что ничего не забыла? — спросила Дакота, бросая последний взгляд на дом.

— Вроде все.

Мы вышли через калитку, и я еще раз оглянулась на дом. Ключ в кармане тихо звякнул о завалявшуюся мелочь. Прятать его под коврик я не стала. Мне нужен был этот ключ, мне нужен был путь сюда снова.

— Может, стоит поговорить с соседкой? — вспомнила я приветствие незнакомой женщины у забора. — Вдруг она что-то знает, может рассказать…

— Не сегодня, — мягко перебил меня Лой. — Ты и так на пределе, видно же. Давай просто поедем домой, а если понадобится — вернемся, специально для этого.

Я кивнула. В этом был смысл.

Мы сели в машину. Лой уверенно направился к водительской двери.

— Я поведу, — бросил он, не спрашивая.

Стивен замер, рука дернулась к ключам. Но он посмотрел на меня — бледную, с пустым взглядом — и молча протянул брелок Лою.

— Только аккуратнее, — тихо сказал он и сел спереди.

Дакота устроилась рядом со мной, ее ладонь легла мне на колено.

Мотор загудел, машина тронулась, и дом остался позади. Я зевнула, прикрыла глаза и наконец разрешила себе чуточку покоя.

***

Мысли зациклились, дни стали неразличимы. Все свелось к механическим действиям. Лой приходил каждый день. Отвлекал байками об учебе, спрашивал, как я, сколько писем прочла. Дакота лишь изредка совала нос в конверты, но и у нее дел хватало — жизнь крутилась вокруг новой собственности. Вечерами я возвращалась домой, бросала сумку, включала свет и снова возвращалась к письму, к первым строчкам: «Прости меня, моя доченька. В этой вселенной нам не суждено знать друг друга, и эта глубокая боль убила во мне человеческие чувства».

Почему «в этой вселенной»? Кто посмел нас разлучить? И что это за боль, уничтожившая в ней человеческое?

Я возвращалась к письмам на непонятном языке. Оно было подписано неким «Марцелл Хелионик». Уже несколько раз проверяла его имя в интернете, но ничего. Я даже пыталась вводить некоторые слова в переводчик, надеясь на функцию автоматического распознавания, но все было напрасно. То ли слова были неверные, то ли я неправильно разобрала почерк.