Здесь про ботокс или массаж гуа-ша, кажется, не слышали.

— Госпожа! Как вы? Несчастная наша госпожа! — продолжает причитать этот хор из трех девиц, но мне не до них.

— Давайте поторопимся, госпожа. Его Светлость вам срок дал, никак нельзя опоздать. Госпожа-а…

«Да не госпожа я вам!» — так и хочется рявкнуть. Мне срочно нужно хотя бы пять минут, чтобы убедиться, что это не сон и я не рехнулась!

Девушки идеально вовремя перестают галдеть, шестеренки в голове начинают крутиться, но тут я слышу смех.

Задорный, звонкий, и влетает в ванную из… окна, распахнутого настежь!

Прекрасно! То-то здесь такая холодрыга, что зуб на зуб не попадает!

— Госпожа, помилуйте себя, не надо! — Кидаются служанки, пытаясь не пустить меня к этому самому окну, но поздно.

Я уже здесь и смотрю на огромный сад, затянутый туманом, как в самой настоящей сказке, и такой огромный, что мне и не снилось. И терраса красивая с вазонами, с белоснежными балюстрадами, как в старых замках, а там, на этой террасе, стоит брюнетка в темно-сиреневом пышном платье с внушительным декольте, которое я даже отсюда замечаю.

Лица ее не вижу, но отчего-то знаю, что она юная и очень красивая. И это она сейчас так задорно смеется, а рядом с нею тот, кто только что рычал на меня, называя женой и требуя… развод!

— Ай! — хватаюсь за виски, в которые будто раскаленные иглы втыкают.

Перед глазами начинает безбожно рябить, а затем вдруг вспышка...

Перед глазами мелькают вспышки, одна за другой. Рябит так, что подташнивать начинает, а потом вдруг резко — стоп, — и я вижу ту самую пышную юную грудь, правда, прикрытую наполовину уже темно-сиреневой тканью декольте, а ажурчиками – цвета морской волны.

Перевожу взгляд чуть выше и обнаруживаю личико хозяйки этой самой груди. Глаза у брюнетки, оказывается, голубые, а на пухлых сочных губах цвета мака улыбка.

— Вы злитесь на меня, леди Дэйм? Считаете роковой соблазнительницей? — щебечет эта птичка таким голоском, что он прямо под кожу горячими иголками пробирается.

Улыбочка приторно-сладкая, голос нежный, легкий, а напряжение так и витает в воздухе.

— Но ведь я не виновата, что вы старая и некрасивая. Лорд Дэйм был еще весьма великодушен, что не прогнал вас прежде, — продолжает красавица, а я отчего-то уверена, что Дэйм — это и есть тот самый грозный брюнет, который только что рычал на меня.

А еще я уверена, что он мне — муж. И это далеко не все странности. Мне больно. Мне адски больно внутри. Больно даже смотреть на эту девчонку, а она, упиваясь, продолжает вонзать в меня невидимые шпильки.

— Посмотрите на себя. Ни лоска, ни ума, ни амбиций. Вы просто тухнете в особняке, гоняете слуг, распиваете чаи с другими кошелками. О чем же столь умному и уважаемому мужчине с вами говорить, когда даже смотреть не хочется? А что уж заводить речь про постель. Телеса давно обвисли, да? — со смехом выдавливает девица и задирает свой острый подбородок, прикладывает тонкие пальчики с нежным маникюром сначала к лебединой шее, а затем спускается ниже, к внушительному декольте.

— Ах ты дрянь! — это последнее, что слышу прежде, чем кинуться на девчонку, а потом меня будто выкидывает из воспоминания.

Но в этот раз в глаза бьет не ярко-белая вспышка, а темнота…

Следом наступает и тишина. Тягучая, приятная, но ее быстро портят чьи-то суетливые шаги и голоса.

— Хозяйка! Хозяйка!

Опять эти три служанки, ей богу, они напоминают чаек.

Смаргиваю раз, второй, и зрение становится четче, а я уже нахожусь не возле окна, а на кровати под бархатным зеленым балдахином. Черт! А ведь так надеялась проснуться в своем теле, но нет же… Я все еще здесь, а рядом охают служанки и продолжают причитать, что не успеем, что зря я так… “еще и на королевском приеме”.

Зря, конечно, что на приеме, не спорю. Надо было этой черноволосой выдре волосы втемную выдрать.

— Что?! — охают девицы, и я тут соображаю, что последнее, видимо, ляпнула вслух.

Давно у меня эта привычка не проявлялась. Лет так десять, как за ум взялась. А до этого, когда нервничала, всегда что-то да вылетало изо рта. Но в бизнес с такими “слабостями” не ходят, а мне было очень надо.

Нехило меня стресс пробрал, раз старые паттерны вернулись. Хотя чего я удивляюсь? Должна была через неделю СПА-зону при салоне красоты открыть, а очнулась черт знает где. Как?

Почему в моей голове воспоминания вовсе не мои? Что со мной стало?

Еще одна вспышка! Короткая, яркая, но такая, от которой холодеет сердце, и, едва вскочив на ноги, я тут же оседаю обратно на прохладную кровать.

Джакузи я так и не опробовала. Поскользнулась прямо у края и… Чертовы каблуки, так и знала, что их не нужно надевать, но ужин, свидание… Что нужно было для счастья успешной самодостаточной женщине? Хороший мужик, казалось, казалось бы? Нет — дети. Но, увы…

Не дожила я до этого, походу. Умерла в тридцать семь, а очнулась… тут. Еще и в теле, которое лет на десять старше!

“Ну, зато не в аду”, — отмечаю себе позитивную сторону, вот только местные служанки косятся так, будто меня скоро на костре поджарят.

— Лайза, — смотрю на блондинку, и на ум тут же приходит ее имя.

Девочка вздрагивает, а я радуюсь.

Не знаю, сон ли это, либо какое-то испытание, пока я в коме, но хорошо, что я тут без памяти не пропаду.

— Госпожа, наконец-то! Мы думали, вы в самом деле сошли с ума от горя! — вопят хором девчонки и втроем кидаются к ногам, а я с трудом усиживаюсь на месте, чтобы себя не выдать. Нет, иерархию я уважаю, но не до такой фанатичной степени.

Погодите, а что они сейчас сказали?

— От горя? — переспрашиваю я, и служанки поднимают на меня удивленные лица и переглядываются…

— Так.. это же. Хозяин развод запросил, госпожа. А коль он что-то решил, то, даже если небеса рухнут на землю, ничего уже не исправишь.

Боже мой! Нашли чем напугать.

Да я от того гада, который смотрел на меня, как на старую испорченную мебель, сама уйду, махнув хвостом. А вот предшественница моя, похоже, очень этого не хотела. Интересно почему? Так любила, или в месте, где я оказалась, могут быть подводные камни, о которых мне стоит знать уже сейчас?

Тут же напрягаю извилины, пытаясь вспомнить, и… “Ага!” — мысленно восклицаю я, когда нахожу искомое.

— Нет, ну точно гад! — опять соскакивает с языка, и в этот раз я даже не стараюсь сдерживаться.

Даже пальцы сжимаю в кулаки от ярости, а служанки начинают трястись.

— Госпожа, не ругайтесь. Давайте уже одеваться! Времени мало осталось! — умоляют они и тащат мне какое-то невзрачное черное платье.

Ну уж нет! Понятия не имею, почему именно я оказалась в этом месте, в это время. Обычно во всяких невест герцогов в книжках попадают, а я угодила в тело сорокапятилетней женщины, еще и на пороге развода. Но я точно знаю, что делать!

И буду делать это красиво!

Вот и даю служанкам распоряжение показать мне весь гардероб, что есть, а сама в это время пытаюсь вспомнить все, что знаю о месте, в которое угодила.

Странно, конечно, что я помню какой-то лицей. Знаю, что в этом мире есть… магия. Только вот об этом сейчас думать не будем, иначе мозг не выдержит нагрузки. Знаю, что здесь патриархат, знаю, кто у престола, и то, что все время неправильно произношу его имя, но вот некоторые вещи будто недоступны.

Допустим, я не помню, чем закончился прием, и как Герда оказалась в ванной. Но точно знаю, что она была тихой. Даже слишком.

Но при этом все равно шпионила за мужем. Она даже разузнала, что у него есть две содержанки, или, как называют их местные, – наложницы. Для них снимают или строят дома, их полностью обеспечивают, как принцесс, так что от известных мне содержанок местные наложницы не сильно отличаются.

И Герда знала о них, но не ушла. Устроила скандал и… упала в ноги, моля, чтобы супруг отказался от других. А что же он?

Стоит мне только увидеть его глаза в воспоминании, так сжимаю пальцы в кулаки.