Мишка бросился в свою комнату, схватил меч и вернулся: – Вот, видишь? Они у них отобрали, им теперь нечем сражаться, пойдем скорее!
– Все. И я никуда не пойду, и ты никуда не пойдешь.
То же самое темное снова взметнулось в Мишке.
– Проклятые! – закричал он и кинулся к двери.– Проклятые!!!
Но в дверях стояла мать.
– Пусти!!! – простонал Мишка.
– Ах ты… На мать с кулаками! Мерзавец маленький! А ну!..
Совсем без сил лежал Мишка в постели. Плакать он больше не мог – все выплакал. Саднила разбитая губа, во рту было еще солоно от крови.
Саднила порезанная ладонь. Но меч он им не отдал. Меч лежал под подушкой. Из-за двери глухо доносился голос диктора программы "Время". Потом мать сказала: – Господи, что же в мире творится. Вот ведь ни газет читать не хочется, ни телевизор смотреть. Хоть бы на острее какой необитаемый перебраться, что ли… Чего людям надо?
Мишка лежал и думал. Чего людям надо? Много надо, а главное, наверное – чтобы не отбирали настоящие мечи и не давали взамен щепки, да еще накануне сражения… Тьма обступала его. Мишка повернулся на бок, сунул руку под подушку, нащупал меч. Ему показалось, что рукоять меча растет, становится как настоящая, вот ее можно обхватить как следует… "Спи, мальчик",– обещающе сказала темнота. Таким же голосом говорит Козел: "Иди сюда. Иди, иди…"