Игорь посмотрел на оставшуюся в последнем флаконе жидкость, пахнущую персиками, и выпил её. Он чувствовал себя прекрасно, особенно для того, кто четыре дня назад был тяжело ранен. Повезло, что у него такой сын, умеющий видеть через расстояние, и такие друзья: без нашедшего его Чара и спасшего Андрея Игорь был бы уже мёртв.

Ещё раз повезло, когда его стал лечить Кисурд. Уже на второй день Игорь смог вставать без той боли, что заставляла мир темнеть в глазах. Ну, и заодно снова поговорил с Кисурдом, угостил пирожными, и через некоторое время нашёл с ним общий язык. Парадоксально, конечно, но врач что-то для себя решил насчёт Игоря и стал удивительно доброжелательным. Хотя командирские замашки никуда не делись, и Князеву приходилось покорно пить лекарства и беречь себя.

Впрочем…

Поболеть, когда о тебе заботятся – это приятно.

Игорь отставил флакон обратно на стол, вспомнил где-то услышанную фразу: «Даже самая независимая личность любит, чтобы ей в ванной потёрли спинку» и усмехнулся.

И удивился сам себе: то ли старость всё-таки настигла, то ли он случайно на шестом десятке жизни нашёл самую настоящую семью. Пусть даже и состояла она из Инея и нескольких друзей, но рядом с ними Князеву становилось спокойнее.

Игорь спустился на первый этаж, привычно подозвал добермана, почесал за ухом и задумался. Офелия, используя информацию из памяти Агаты, описала весь ритуал Призыва. Нельзя было Призвать больше одного Зверя, но теперь ритуал стал доступен большему числу Зрячих: значит, можно было планировать любые битвы с учётом этого. Стало интересно: смогут ли Дети Равновесия тоже выполнить Призыв? И если да, то какие у них будут Звери?

Мужчина открыл холодильник, выбрал вчерашние котлеты, положил на тарелку и сел за стол. Греть не стал: ему нравился вкус холодного рубленного мяса. И за едой Игорь постепенно влился в рабочий настрой, читая в смартфоне чаты Зрячих. Пока он лечился, Иней тщательно следил, чтобы Игорь больше отдыхал, поэтому Князеву пришлось отказаться от части новостей, кроме самых экстренных. Теперь мужчина навёрстывал упущенное. Заодно предложил завтра, наконец-то, обсудить новую проблему, и понять, является ли это действительно проблемой.

Пока выходило следующее: одна Сущность получила странные способности. Вторая – жертв для поднятия категории. Возможно, не только это, но так как Каин с Леоной его упустили, то проверить остальные предположения не получится.

Ничего, вроде бы, слишком опасного.

Игорь убрал тарелку в посудомойку и задумчиво посмотрел на заснеженный двор, в котором сейчас носился Бандит.

В мире сложно найти того, кто ничего не хочет и не готов загадать хотя бы одно желание.

Что будет, если кто-то загадает смерть?

Игорь был прагматиком и скептиком, но он ни мгновения не сомневался, что рано или поздно, наступит хаос, если Караван не остановить.

Вторая встреча с Дэлием заставила Андрея несколько нервно ходить по тому же помещению, в котором они встретились в первый раз. Порохов чувствовал себя очень двояко: с одной стороны, он ждал этой встречи, чтобы продолжить исследовать свои новые возможности, потому что тёмный запретил это делать самостоятельно, с другой…

Сначала из портала выпрыгнула крупная пантера, а затем вышел и Дэлий. Андрей выгнул бровь:

– Уже пробовал Призыв?

– Нет, она живая. На досуге я занимаюсь разведением и дрессировкой больших кошек. Порезаться пытался?

– Не получилось, – хмыкнул Порохов.

– Я же сразу говорил: не делай ничего… – Дэлий остановился около Андрея, рассматривая того, а пантера с размаху ткнулась головой в бедро врача, потом встала лапами на грудь, принявшись внимательно обнюхивать нового знакомого. Порохов аккуратно погладил её за ухом, отчего кошка басовито замурлыкала.

– Что сегодня по плану?

– Порежу тебя.

– Почему я не смог?

– Наша кожа устойчива к большинству повреждений. Порезаться и пораниться можно, но воздействие для этого должно быть очень сильным. Светлые – не такие стойкие. Но у них более высокая регенерация.

Пантера сняла лапы с Андрея и отошла в сторону, где, усевшись, принялась неспешно вылизываться. А Порохов задумчиво посмотрел на свою ладонь.

– А наша регенерация?

Дэлий достал из кармана короткий нож из необычного, переливающегося перламутром, металла. Протянул Андрею, и Порохов взял его, рассматривая. Узкое, чуть изогнутое лезвие, переходящее в изящный продуманный упор, и рукоять, идеально лёгшая в ладонь.

– Вот этим ты сможешь порезаться. Когда был Зрячим, что успел наисследовать?

– Много что, я же врач, – пожал плечами Андрей. – Не очень длинный глубокий порез на пальце зажил минут за семь, максимум – десять. Серьёзные ранения заживают гораздо дольше, конечно.

– Это актуально для всех: больше поле «работы» для регенерации, дольше она длится… Сделай такой же примерно надрез.

Порохов, заставив себя не чувствовать боль, скользнул по коже лезвием, и она привычно разошлась под остриём, обнажая очень тёмную на вид, словно наполненную изнутри странными всполохами, плоть. Кровь выделилась несколькими тёмно-синими каплями и почти сразу же прекратила течь. Андрей увидел, что края раны сходятся, и стал считать секунды вслух.

На семьдесят шестой от пореза не осталось и следа.

Андрей несколько минут молчал, обдумывая увиденное, потом поднял взгляд на Дэлия:

– Вас такими сделала природа или ритуал Равновесия?

Тёмный хмыкнул:

– Мы не зря называемся детьми Тьмы – нас такими сделала Стихия. Люди не относятся к стихийным расам, их во вселенной очень малое количество. Поэтому люди, в каком-то смысле, создали себя сами…

– Получается, эволюционная теория…

– Не совсем, – Дэлий пожал плечами. – Люди, в том виде, в каком ты их привык видеть, пришли на Землю через разрыв пространства, примерно двадцать пять тысяч лет назад. Привели с собой «низших», кого сейчас ошибочно считают предками человека… В общем, как мы ни пытались пробудить Стихию людей – это бесполезно. Судя по всему, человечество – одна из рас без Стихии, но обладающая огромными возможностями к адаптации. Кстати, когда-то один из их собственных экспериментов едва не уничтожил большую часть населения планеты. Заодно впустил Сущностей на Землю. А ещё через пятьдесят лет начали появляться редкие Зрячие – та самая адаптация людей.

– Ты это лично видел?

– Нет. Все перерождённые появились в пределах шести тысяч лет, а Сущностей впустили сильно раньше.

– Расскажешь?

– Кратко – расскажу. Если захочешь подробностей – есть библиотека. Которая наша, и в которой теперь обитает Антариен.

– Как он, кстати?

Порохов спросил и понял, что за прошедшие дни так ни разу и не встретился со «своим» светлым. Стало немного стыдно, хоть Ларнис сразу говорил, что с парой не обязательно общаться. Вот схлынет немного куча дел, придёт время долгожданного отпуска, и можно будет целиком погрузиться в изучение новой сферы жизни и ещё одной семьи.

– Нейтмар следит, чтобы Антариен хотя бы ел и спал. Потому что тот ушёл в свою вотчину с головой и вообще не выходит оттуда. Возвращаясь к истории ритуала… Ты уже в курсе, что первыми попавшими в эту реальность были десять детей Стихии. Шестеро тёмных и четверо светлых. В их ситуации им не оставалось ничего другого, как пытаться своей памятью и знаниями сохранить всё, что у них осталось из прошлой жизни и погибшего мира. Не сразу, но они смогли прийти к мысли, что не имеют права повторить ту войну. Тогда Грэйен и Ирий придумали Ритуал, который связал между собой Тьму и Свет. Один «лишний» тёмный стал светлым, и таким образом получилось пять пар. И очень долгое время их было всего десятеро. Но Стихии предсказали, что у них будет шанс спустя много тысяч лет находить духи тёмных или светлых в иной расе. Сейчас мы подозреваем, что тот же прорыв, который впустил Сущностей, и запустил этот механизм. Когда Нейтмар среди людей обнаружил того, в ком совершенно точно был светлый дух, началась работа по созданию ритуала изменения.