«— Состояние крайне тяжёлое, времени на завершение подготовки не осталось. Операцию необходимо начать прямо сейчас, иначе мы не сможем восстановить подачу кислорода в организм...

— Хорошо, приступаем прямо сейчас. Сообщите анестезиологу, что срочно необходим общий наркоз...»

«— Повреждения организма близки к критическим. Многочисленные закрытые переломы рёбер, открытый перелом ноги, нарушение целостности лёгочной ткани, черепно-мозговая травма, в процессе подготовки к операции также произошло кровоизлияние в мозг...»

«— Срочно ввести дополнительную дозу наркоза! Она приходит в сознание!

— Быть не может! Что говорит диагностика?

— Понятия не имею! Приборы сходят с ума! Уровень мозговой активности зашкаливает!

— Уровень колебания биопотенциалов?

— Двенадцать герц, стабильный. Мозг находится в мю-ритме, амплитуда — 46 микровольт.

— Как это вообще... Тринадцать! Пятнадцать! Переход в бета-ритм, она вот-вот очнётся!»

Темнота начала сменяться светом, на фоне которого двигались размытые силуэты. Лиза попыталась разглядеть их, но бивший в глаза ослепительный поток не давал этого сделать. Она хотела было попросить приглушить лампу, но тело не слушалось её, издав лишь едва слышный хрип.

«— Она открыла глаза! Двадцать шесть!

— Пять кубиков кетамина внутримышечно, срочно!»

Лиза снова провалилась в темноту.

* * *

После каждого сна пустота становилась все слабее. В последние разы девочка уже могла различить пятна света вокруг, и куда более чётко слышать голоса.

— Мистер Германн, несмотря на неблагоприятный прогноз, результаты превосходят все ожидания. Пациент уверенно идёт на поправку, и через неделю мы ожидаем, что она придёт в себя. Благодаря электростимуляции мы смогли предотвратить появление пролежней и нервно-мышечной дисфункции. В процессе периода реабилитации мы сможем оценить нанесённый уровню физического развития подростка ущерб, но ходить она сможет едва ли не сразу после пробуждения. Не ждите больших успехов на первых порах, в конце концов, шесть месяцев персистирующего вегетативного состояния ни для кого не пройдут даром... — вещал не слишком приятный старческий голос буквально в метре от её уха.

Шесть месяцев?!

Лизу будто пронзило током.

Она что, проспала полгода?

Этого быть не может!

Непроизвольный стон вырвался из постепенно возвращающегося под её контроль тела, заставив голос резко замолчать.

Откуда-то донёсся голос отца, но разобрать сказанное не представлялось возможным.

— Не беспокойтесь, это естественная реакция организма на восстановление нейронных связей с нервными окончаниями. Пациент уже реагирует на тактильные раздражители.

Лиза вспомнила начавшие с недавнего времени беспокоить её неприятные покалывания по всему телу.

— На данный момент полным ходом идёт процесс восстановления мелкой моторики, а также мы заметили, что она начала реагировать на акустические раздражители. Вполне возможно, она сейчас может нас слышать.

Бодро и без запинки ответил его собеседник.

Неразборчивый голос раздался снова, но уже чуть ближе.

— Да, вы можете поговорить с ней. Пациенту по-прежнему нужен покой, так что я вынужден ограничить время разговора парой минут. Я подожду вас за дверью, после чего провожу к бухгалтерии, где мы должны согласовать пару вопросов по получению выплаты от страховой компании.

Раздались удаляющиеся шаги, и, спустя пару секунд, стук двери.

Лиза по-прежнему не могла открыть глаза, но сквозь тонкую кожу век различила, как чья-то фигура склонилась между ней и источником света, возвращая привычную темноту.

Поверхность, на которой лежала девочка, внезапно подалась вниз, будто это была мягкая кровать, на которую кто-то сел.

Блондинка почувствовала тёплое прикосновение к своей руке, и, наконец, услышала тусклый, обесцвеченный и почти безэмоциональный от навалившейся усталости голос отца.

— Привет, Лиз. Кхм... Вот мы и в Сиэтле... Так много хочется сказать, но я даже не знаю с чего начать... С мамой все хорошо, хоть она и не смогла прийти сегодня. Я тоже жив пока... Кхм... Столько времени прошло... Мы надеялись, что тебе станет лучше... Кхм…

Тихий стук в дверь напомнил отцу об ограниченном времени, и он поспешно встал с кровати, на секунду задержавшись у изголовья постели дочери.

— Кхм, выздоравливай, Лиза. Мы с мамой ждем тебя и очень сильно скучаем. Возвращайся, как только сможешь.

Девочка по-прежнему не чувствовала своего лица, но была более чем уверена, что из её неподвижных глаз рекой текут слезы.

«Я вернусь, пап. Обещаю».

* * *

25 августа 2013 г., Воскресенье, 07:33.

Лиза Германн привычно проснулась в семь утра и ещё около получаса лежала с открытыми глазами на не вызывающем доверия ложе, позволяя приснившимся осколкам прошлого окончательно кануть в небытие.

Сегодня было воскресенье, а значит, на улицах будет полно шляющихся по магазинам горожан, не испытывающих нужды куда-либо спешить или за чем-либо следить, и, следовательно, обращающих куда больше внимания на окружение в виде витрин, проезжающих мимо автомобилей и других людей...

В частности, на хрупкую незнакомую девушку, явно не желающую привлекать к себе лишних взглядов.

Небольшой городок с отсутствием свежих сплетен, обилие скучающих половозрелых бездельников на улице и незнакомец в виде относительно миловидной девушки, с подозрительным видом расхаживающий поблизости от самых интересных мест города — едва ли не худшее сочетание для первого дня подготовки.

К тому же, уже рассвело, и без особой нужды чердак лучше не покидать.

Так что, несмотря на желание прогуляться по свежему воздуху, и, быть может, немного искупаться в отдалении от людных мест — «купальник так и не купила, растяпа», мысленно отвесила себе подзатыльник блондинка — этот день она посвятит подготовке плана исследования и анализу немногочисленной известной ей информации.

Горло немного першило от жажды, но в ближайшее время утолить её не представлялось возможным. Погрузившись в свои детские воспоминания, Лиза забыла вчера вечером по пути к ангару зайти в магазин за провиантом.

«Хватит витать в облаках, Германн, ты уже не ребёнок», ругнулась про себя девушка. «Теперь готовься расплачиваться за свою рассеянность».

Отсутствие еды не было серьёзной проблемой, один день можно и поголодать, а вот жажда грозила сильно отвлекать в процессе предстоящей работы.

Взгляд блондинки упал на заполненный до краёв таз.

На самый крайний случай сойдёт, главное — не думать о многочисленных посвящённых кислотным дождям статьях в газетах Орегона и об альтернативных способах использования таза предыдущими «постояльцами».

Переведя взгляд на раскрытый рюкзак, Лиза достала из бокового отделения блокнот и карандаш, хвала богам, не сломавшийся в процессе поездки.

«Серьёзно, Германн, какое тебе задание, если ты даже рюкзак нормально собрать не в состоянии? Неужели так тяжело было кинуть в рюкзак точилку и ластик, они же вместе с карандашом на столе лежали...».

Чуть позже к разложенным на матрасе письменным принадлежностям присоединились нетбук и смартфон.

Девушка покривила душой, если бы сказала, что без блокнота и карандаша нельзя обойтись.

Заметки можно делать и в электронном виде, но она всегда любила аналоговые вещи.

Электроника всегда была для неё чем-то слишком запутанным, сложным, и... холодным?

Блондинка буквально чувствовала кончиками пальцев тепло от лежавших перед ней письменных принадлежностей, пусть и не такое сильное, как от оставшегося в рюкзаке любимого скетчбука.