Когда Эдриан впервые притащил меня во дворец и заявил, что я должна быть послушной куклой, иначе он принесет мне голову Кен Джу на нимайским фарфоре, я потребовала доказательств того, что друг жив.

Последний раз я видела Кен Джу, когда гвардейцы схватили его и запихали в черный экипаж. Потребовалось двенадцать человек и боевые артефакты, чтобы это сделать — мало кто мог противостоять мастеру нимайских боевых искусств.

Эдриан тогда принес мне срезанную с плеча Кен Джу татуировку — один из нимайских иероглифов, означающих стойкость духа. А у меня тошнота подкатила к горлу при виде запекшейся крови на куске кожи, хотя я никогда не причисляла себя к пугливым.

— Откуда мне знать, что он жив? — прохрипела я.

— Ниоткуда, — растянул губы принц. — Ты можешь поверить мне на слово. Или проверить, что я всегда его держу.

Я даже не сомневалась, что он с удовольствием прикончит Кен Джу у меня на глазах. Драконий отросток!

Но после того, как Эдриан удовлетворил свою похоть, я решила поймать его на его же слове.

— Ты обещал, что я увижу Кен Джу, — напомнила я, когда он перестал стонать и хрипеть на мне и откатился в сторону.

Я бы предпочла, чтобы он хрипел не от удовольствия, а от удушения. Но Эдриан — дракон, а я драконесса без капли магии. Поэтому любая бы попытка его прикончить, как минимум его развлечет, как максимум — подпишет мне смертный приговор.

И не только мне.

— Я обещал сделать это, если мне понравится, — лениво напомнил принц, прикрывая глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла блаженная улыбка.

— Вам понравилось.

Он открыл глаза и снова навис надо мной, а я подавила желание отползти.

— Ночь еще не закончилась, моя безумно дорогая шлюшка, но утром, так уж и быть, я дам тебе повидаться с твоим верным сторожевым псом.

Кен Джу начал учить меня боевому мастерству с пяти лет. Тогда оно даже не было боевым. Просто смешные движения, похожие на танец. Дед не воспринимал это всерьез, но для меня это постепенно стало важной частью моей жизни.

Я бы могла скрутить Эдриана в два счета. Будь во мне магия, у меня бы даже получилось. Вероятно.

Но жизнь Кен Джу не стоила моей вендетты или поруганной чести.

Поэтому я сделала то, чему еще научил меня мой нимайский друг — погрузилась в транс. Нимайские воины использовали его во время сражений. В трансе не было боли, не было ненависти, ты вообще не испытывал никаких чувств.

Это единственное, что сейчас защищало меня от Эдриана и его садистских желаний. Потому что то действие, что происходит между мужчиной и женщиной, мне совершенно не понравилось.

Кажется, в какой-то момент я просто выключилась, как артефакт, у которого закончился заряд, а когда очнулась, горничная, стоящая возле постели с брезгливым лицом сказала, что его высочество велел сопроводить меня в подземелье.

Мне в голову пришла циничная мысль, что, возможно, я рано радуюсь, и Эдриан просто решил посадить в темницу меня. Не может же он держать Кен Джу здесь, прямо в этом дворце?

Оказывается, может, потому что после того, как я наспех приняла ванну и облачилась в собственное нормальное платье, горничная отвела меня ко входу в подземелье. У тяжелых кованых дверей дежурили стражники, они даже не поприветствовали меня, один из них просто кивнул мне и велел следовать за ним.

Узкая каменная лестница вела вдоль стены, а затем перешла в широкий длинный коридор, освещаемый лишь артефактом-лампой, которую нес страж. Именно благодаря ее тусклому свечению мои глаза не сразу привыкли к полутьме, а когда привыкли… Я с ужасом осознала, что это настоящая тюрьма.

По обе стороны от коридора располагались клетки.

Грязные, лишенные окон, клетки. Пустые, если не считать крыс, которые разбегались от звуков наших шагов и приближения источника света.

Здесь было ощутимо холодно, но поежилась я от самой атмосферы этого места.

Но в следующий миг позабыла вообще обо всем.

Потому что мы дошли до самого конца тюрьмы, и страж повесил лампу на специальный крюк. В этот момент я увидела его.

— Кен Джу! — Я бросилась к клетке, прижалась к прутьям, и за долгие годы моей жизни мне впервые захотелось разрыдаться. Пришлось закусить до боли щеку, чтобы этого не сделать. Я никогда не плакала, и сейчас не буду!

Потому что мой друг выглядел очень плохо. Как истинный нимаец, Кен Джу всегда следил за гигиеной, сейчас его волосы спутались от грязи, на коже запеклась кровь, вокруг глаз залегли синяки.

В моем учителе всегда был внутренний свет, но сейчас его словно погасили. Что неудивительно, если его держат в этом безумном месте несколько месяцев!

— Леди Электра? — Он удивленно заморгал, приблизился ко мне и спросил на нимайском: — Что вы здесь делаете?

— Что значит, что я здесь делаю? — ответила я на его родном языке. — Я пришла к тебе!

Я сжала его холодные руки в своих ладонях.

— Вопрос в другом: какую цену вы заплатили, чтобы гонхор позволил вам увидеть меня?

Кен Джу в проницательности не было равных, а в «гонхорах», мерзавцах, наделенных властью, он разбирался и того лучше. Один из них буквально подарил его моему деду. Конечно, стоило Кен Джу оказаться на территории Райсвании, герцог официально освободил его от рабства и предложил отличное жалованье. Но в своей родной стране нимаец был лишен права выбора.

Краска плеснула мне на лицо, и я впервые порадовалась, что освещение в подземелье оставляло желать лучшего.

— Цена не важна, — покачала я головой. — Я приложу все усилия, чтобы вытащить тебя отсюда.

— Гонхор меня не отпустит, леди Электра. Вы знаете. Они хотят, чтобы я признался в том, что я помогал герцогу.

— Но ты не помогал! — возразил я.

— Не помогал, — кивнул Кен Джу. — Но это не имеет значения. Как и то, что будет со мной. Важно то, что будет с вами, Лун Джу.

Мне пришлось сморгнуть слезы, потому так он называл меня в детстве. Это было моим нимайским именем.

Жемчужный дракон.

— Я больше не драконесса, Кен Джу. Больше нет. Яд полностью выжег мою магию.

— Дракон — это путь, леди Электра. Им невозможно родиться. Истинным драконом можно только стать. Гонхору никогда не стать драконом. Не позволяйте ему себя укротить.

Я вытолкнула из себя грустную улыбку. Что бы сказал Кен Джу, узнай он, чем именно я расплатилась за встречу с ним? Но, вернись я в прошлое, поступила бы так же, только чтобы увидеть его, узнать, что он жив.

— Не позволю, мастер, — пообещала я, покосившись на стража. Насколько высоки шансы, что он знает нимайский? Поэтому я подалась вперед и горячо зашептала: — Я сделаю все, чтобы вытащить нас отсюда, Кен Джу. Я найду способ сбежать.

Он прищурил свои раскосые глаза и попросил меня:

— Пообещайте сбежать, Лун Джу, как только вам представится такая возможность. Обратитесь к своим друзьям. Все объясните им, они поймут.

— Вряд ли, — я мотнула головой. — Они считают меня чудовищем.

Кен Джу склонил голову на бок.

— Так сказали они?

— Они ничего не сказали, даже не ответили на мои письма.

— Но если все же кто-то захочет, не отказывайтесь. Знание, что вы на свободе, скрасит мои последние дни.

— Нет! — яростно прорычала я. — Я никогда тебя не брошу! Мы сбежим отсюда вместе, или никак!

— Пообещайте, — спокойно повторил нимаец. — Жемчужный дракон должен жить на свободе, бороздить небеса. Дракон, лишенный неба, зачахнет. Вы должны жить, Лун Джу. Поэтому поклянитесь, что в первую очередь будете думать о себе.

Я готова была поспорить.

Я готова была с ним поругаться.

Но осеклась под спокойным взглядом своего учителя.

Он, как никто другой, знал цену свободы. Рожденный рабом, он не желал этого для меня, он даже не боялся умереть ради моей свободы.

Осознавать это было больно, но ощущение этой боли как раз напоминало мне, что я еще жива. Что я еще можно все исправить и изменить.

— Я обещаю сделать все, чтобы освободить нас, — я закрыла глаза и добавила: — И я…