На лицах собравшихся появилось изумление. У некоторых отчетливо читалась мысль "Ну вот, началось!"
- Ваше Величество, а с чем связано Ваше пожелание? - министр двора, князь Васильчиков был, как всегда, осторожен в формулировках - Наследника престола пока нет, торопливость в этом вопросе вряд ли уместна.
-Князь, совершенно с Вами согласен. Любой вопрос лучше обдумать заранее. Вот я и пригласил вас, чтобы поделиться своим видением проблемы. Никому не надо объяснять пагубность занятия трона неподходящим для этого человеком. Наследник по закону может оказаться некомпетентным или слабовольным. Решение я вижу в том, что трон Империи сможет занять, теоретически конечно, любой человек.
Вот тут Андрей их добил. Столько отвисших челюстей разом он ещё не видел.
- К-к-как л-любой...- выдержка опытного царедворца не помогла. Князь даже заикаться начал.
- Очень просто. В закон вносится дополнение, о том, что Император может усыновить кого-либо и объявить его наследником. Если найдет достойного.
- Г-где н-найдет?
- А я его искать не буду. Этим вы займетесь.
- Й-й-я-я...- Министр двора, похоже, начал впадать в прострацию.
- Не Вы лично, Кирилл Александрович, не волнуйтесь. Вы все - Андрей обвел рукой собравшихся.
-Однажды подобная задача уже была вами решена. Хорошо или плохо - время покажет, главное, что опыт у вас есть. Для этих целей будет образован специальный совет. Вы все станете его членами. Совет будет рекомендовать Императору наилучшую кандидатуру для наследования трона.
- А мы-то где его возьмем?
- Воспитаете. И не одного, а нескольких, что бы выбирать можно было.
-И как же нам его воспитывать? - придворные быстро приходили в себя. Умение держать удар и справляться с шоком нужно не только на поле боя, но и на дворцовых паркетах. Тем более, что в идее Императора явно было рациональное зерно.
- Я это вижу, как закрытый лицей. Медики вполне могут отобрать в него кандидатов по здоровью. Контрразведка проследит, чтобы у них в роду не было уродов, физических или моральных. Учителя смогут определить наиболее способных. Как первых космонавтов отбирали. Учиться они будут по специальным программам, опережая сверстников. Естественно, о том, для чего это делается, ни кто знать не должен, будет называться этот лицей Академией управления или что-то в этом духе. В любом случае, на выходе мы получаем управленцев высокого класса. А вы, совет по наследованию, внимательно следите за тем, как растут ваши подопечные. И если возникнет необходимость - рекомендуете мне. Думаю, что дети Императора должны обучаться в том же лицее.
- Ваше Величество, предложение настолько неожиданное...
- Господа, вас ни кто не торопит, вопрос касается самих основ Империи и ошибка здесь недопустима. Обдумайте все хорошенько, посовещайтесь. Это только идея, во что она выльется - неизвестно. Жду вас через месяц в том же составе, всего доброго!
***
После того, как всем в России стало ясно, что Андрей Первый - это всерьез и надолго, к нему со всех сторон потянулись различные просители. Понятно, что желающих получить "орденок иль деревеньку" отсекали еще на дальних подступах к монаршему телу, однако и тех, кто шел к Императору с более серьезными вопросами было немало. Дипломаты говорили о необходимости срочно поддержать одного заморского деятеля и начать гнобить другого, ученым позарез требовалась установка непонятного назначения и фантастической стоимости, военные хотели всего и много. Поначалу опешивший от такого напора "ходоков" Андрей, однако, сумел удержаться от скоропалительных решений и пообещав всем просителям решить их вопросы в ближайшем будущем, собрал "ближний круг". То есть тех людей, которым он и был обязан своим восшествием на престол. Мысль, которую он постарался довести до своих сподвижников была проста: "Господа! Понимаю что обязан всех вас вознаградить, но давайте не будем делать резких движений! Кардинальные изменения надо сначала хорошо обдумать. Согласуйте свои пожелания между собой, составьте программу, а потом уж приходите ко мне. Мы ваши предложения еще раз обсудим и только потом будет приниматься решение. Не волнуйтесь, без своих плюшек вы не останетесь!" Провозгласив девизом своего царствования преемственность и стабильность, Андрей, тем не менее не забыл, что есть одна вещь, которую он хочет изменить быстро и решительно. Да и ноющее к непогоде плечо забыть не давало.
За годы "мирного сосуществования" вдоль всей южной границы Империи расплодились многочисленные банды. Назывались они, естественно, не бандами, а борцами за свободу, повстанцами или оппозиционерами. Суть дела это не меняло. На сопредельной территории, находились тренировочные лагеря, финансируемые из Лондона или Вашингтона. Это открыто, под громкие лозунги о борьбе за свободу, а втихаря деньги в эти образования вливали очень многие заинтересованные лица. Если у некоторых лиц есть экономические противоречия с Россией, то почему бы не воспользоваться таким способом ослабления конкурента? В эти лагеря собирали всю шваль, какую только могли найти. Большинство "оппозиционеров" попали сюда после фразы: "Либо ты, мерзавец, за свои преступления садишься ( в тюрьму, на электрический стул, на кол) либо идешь бороться против тирании." Всем им было обещано полное прощение грехов, чистые документы и много денег. Естественно, выполнять эти договоренности ни кто не собирался, убийцы и бандиты никому не нужны. А так от них хоть какая-то польза будет. В задачу всех этих, весьма разнообразных по названию, но совершенно однотипных по сути формирований входило только одно - пакостить России. Тактика у них тоже была стандартная. Пробрался на русскую территорию, сжег деревню (или устроил засаду на дороге), а потом вернулся назад (если не поймали). Тысячи километров границы, проходящей по труднодоступной местности, редкое население в смежных с границей областях весьма этому способствовали. Как ни старались русские пограничники, но предотвратить подобное они не могли просто физически. Им приходилось действовать только по факту нарушения границы, то есть заранее отдавать инициативу противнику, а это не способствует успеху. Пересекать линию границы или стрелять в её сторону было строжайше запрещено многочисленными инструкциями и грозными приказами. Нарушители об этом прекрасно знали. Да, на русской территории можно запросто расстаться с жизнью, но если пересек ленточку, то все, ни кто тебе ни чего не сделает. Можно расслабиться (вино, наркотики, девочки или мальчики, короче все, что пожелаешь) и готовиться к следующему рейду.
Приказы и инструкции ни кто не отменял, но сверху вниз по инстанциям была спущена совершенно неофициальная информация, что "Теперь - можно!" И начались для "борцов за свободу" черные дни. Горные егеря больше не останавливались у пограничной реки, с тоской глядя на удирающую банду, а продолжали преследование. При этом они не стеснялись вызвать воздушную или артиллерийскую поддержку. Естественно, ни какие бандиты противостоять русскому спецназу, да ещё прикрытому с воздуха. не могли. Те из них, кто был поумнее, да и просто более везучими, ломанулись от границ с Россией со всей возможной скоростью. Там поймают, или нет - бабушка надвое гадала, а тут точно не светит. Те, кто соображал медленнее, остались лежать на земле, в малоаппетитном виде. Пограничники сопредельной стороны, ранее добросовестно закрывавшие глаза на деятельность всех этих "оппозиционеров" спохватились и бросились ловить разбегающихся бандитов. Противодействовать русскому спецназу никто даже и не пытался. "Вам надо с русскими воевать - вот сами идите и воюйте, а мы без такого счастья обойдемся!" Хозяева всего этого цирка, видя как рушится на их глазах заботливо выстроенная за четверть века система, забили тревогу. Взвыли о загубленных невинных жертвах газеты и телевидение. Гневные ноты обрушились на российских дипломатов. Однако дипломаты непонимающе хлопали глазами и продолжали твердить мантры о мире и дружбе. Вот только в этих речах нет-нет, да и проскальзывали угрожающие нотки. На неофициальном уровне, на уровне контактов между спецслужбами, эти угрозы звучали более открыто. "Посылаете к нам бандитов? Построили для них новый тренировочный лагерь? Очень хорошо, мы как раз учения у ракетчиков проведем. Вы же нам еще и должны будете, за то, что мы уничтожим тех, до кого у вас руки не доходят". А люди, живущие у границы, были просто рады тому, что до соседней деревни теперь можно доехать без сопровождения военных и не проводя инженерную разведку.