Фима сделал вынужденную паузу. Привычки готовить речи заранее, у него не было. Тем более, никогда не читал по бумажке. Живой разговор найдет более удобный путь к сердцу, нежели казенные фразы, которые и сам выступающий не может запомнить. А то, что иногда приходится останавливаться, чтобы собраться с мыслями – не страшно. Зато ни один, самый каверзный вопрос не застанет врасплох, не выйдет за пределы обозначенного русла. Ведь его нет.
– Мы только начали работу, но уже сейчас, в самом начале пути, обнаружилась крайне серьезная проблема. Если сказать одним словом, то имя ей «снобизм». Наш снобизм! Многие из нас почему?то решили, что любой из нас изначально лучше, умнее и толковее тех, кто пришел из сорок первого!
Фима вновь замолчал. На этот раз совершенно умышленно, чтобы была возможность вклиниться и выкрикнуть с места возражение. Нарком даже предполагал, кто именно купится на столь дешевый ход. Да что предполагал, был уверен процентов на девяносто. Трудно ошибаться, зная заранее. Ну а Дима Селин, конечно же, не подвел!
– Так оно так и есть! – воскликнул с места «очень полезный фрукт». – Васька вчера кнопку «Эскейп» на клавиатуре полчаса искал! Я по часам засек!
– Тогда скажите мне, товарищ Селин, – ехидно уточнил Фима, – сколько времени потребуется лично вам, чтобы найти суппорт у винторезного станка?
Такого вопроса «фрукт» не ожидал:
– Так я это… не слесарь…
– На токарных станках работают токари, а не слесаря. Так вот, найти суппорт намного проще, чем кнопку «Эскейп». И Василий Абашев, который на этих станках чудеса творит, имеет не меньшее право считать тупым вас, чем вы его, – Фима чуть повысил голос. – Но он так не считает. Вовсе не потому, что Вы лучше. А потому, что Василий Абашев умеет уважать людей, а Вы – нет. Если бы дело было в одном Дмитрии, – теперь Фридлендер обращался ко всей аудитории, – не стоило бы и огород городить. К сожалению, в той или иной степени подобное отношение появилось у многих. Потому я не буду приводить конкретных случаев. Даже скажу Диме спасибо за его готовность демонстрировать общие ошибки на собственном примере. Я хочу лишь очертить проблему, а бороться каждый будет сам. Поскольку бороться придется с собой. А борьба с собой – самая трудная!
Нарком отхлебнул воды из стакана и продолжил:
– Я сейчас буду говорить громкие и пафосные слова. Надеюсь, вы простите мне пафос. Не потому, что я народный комиссар. А потому, что это правда! Что за люди – те, что окружают нас? Это те самые люди, что переломили хребет фашизму. Те, которые построили большую, сильную, уважаемую в мире страну. Они умеют переносить любые трудности. Кто?то может сказать, что они этого еще не сделали. Да. Но мы?то знаем, они это сделают. Они могут это сделать. А теперь я спрошу вас. А мы на это способны? – он обвел взглядом зал.
– Конечно!.. – выкрикнул Селин.
– Помолчи, клоун, – одернул крикуна Мишарин, юрист из Новосибирска. – Ефим Осипович, на этот вопрос невозможно дать ответ. Вот так сразу взять и заявить о нашей способности или неспособности…
– К сожалению, Александр Владимирович, можно. Ибо ответ этот неутешительный. Не способны. Всё, что мы смогли, это прохлопать страну, построенную нашими предками. Вот этими самыми, которых мы считаем тупыми, неумелыми, наивными и бестолковыми.
– Ефим Осипович! – воскликнул Мишарин. – Это некорректно! В девяностом нам было по двадцать?тридцать лет, и нас старательно накачивали фигнёй, вроде Говорухинской «Россия, которую мы потеряли» и песен Талькова. А многих вообще еще не было! Сейчас совсем другое дело. Сейчас нас «ништяками» в виде жвачки и джинсов не купишь!
– Вы так считаете? – усмехнулся Фридлендер. – А скажите, какого черта мы жили в Российской Федерации, а не в Советском Союзе? Не в девяностые, а в две тысячи десятом?
– Заново создать страну намного сложнее, чем ее развалить, – не сдавался юрист.
– Серьезно? У наших предков с момента окончания гражданской войны за спиной девятнадцать лет. И у нас с момента развала Союза – девятнадцать. А результаты сравним? Как Вы считаете, если сейчас на место населения СССР перенести население Российской Федерации. Всё целиком. Что мы получим через год?
Мишарин задумался. Наконец, сказал:
– Россию две тысячи десять мы получим. Вернее, две тысячи одиннадцать… Вы правы, Ефим Осипович. Даже если вместо Путина и Медведева будут Сталин и Берия.
– Вот об этом я и веду речь. Нас сейчас не купишь джинсами и жвачкой. Согласен. Мы подорожали. Теперь нас купят интернетом и айфонами. Не всех. Очень надеюсь, что собравшихся в этом зале – нет. Но даже если так, все равно мы слабее «предков». Или кто?то думает, что им не предлагались свои «ништяки», когда ставился изначальный выбор? Можете не сомневаться, предлагались. Но результаты все видели.
Фима опять сделал паузу.
– Мы все тоже сделали выбор! Отказались от сытой и обеспеченной жизни в мире двадцать первого века. Пошли жить в коммуналки и общежития. Некоторым пришлось прорваться через барьеры, поставленные врагами СССР за кордоном. Сейчас сюда везут ребят, перешедших через Памирские горы, и девушку, переплывшую на байдарке Черное море… – он переждал шум, вызванный известием. – Всем нам за это честь и хвала! Но изначальным гражданам СССР тоже есть чем гордиться. А никакие наши достижения не идут в сравнение с их подвигами на войне. Они достойны нашего уважения в куда большей мере, чем мы их. Да, они менее образованы, чем мы. В чем?то наивны. Но это временно. Очень скоро «предки» нас во всем догонят. А наша задача помочь им сделать это быстрее. И самим научиться у них не продаваться за «ништяки». Думать не только о себе. Не попадаться на песни и книжки. Перестать быть стадом. Научиться строить, а не ломать. Научиться быть людьми.
Нарком обвел взглядом притихший зал.
– Я не жду громких выражений согласия. И тихих тоже. И пафосных речей с биением себя кулаком в грудь тоже не надо. Всё, что я хочу, это чтобы каждый про себя обдумал то, о чем мы сегодня говорили. И сделал выводы. Собственные. Вот и все, наверное.
Поезд Брест – Варшава.
Кирилл Неустроев
И опять стучат колеса, качается вагон, и мелькают деревья по обочинам. Опять о чем?то переговариваются попутчики. На этот раз на польском. Впрочем, попутчики подсели после, первый перегон, от Бреста до Тересполя, он ехал один. Даже не в купе, в вагоне. Польские пограничники так удивились, обнаружив пассажира, что даже не сильно докапывались к выданным в НКВД взамен утерянных документам…
Операция прошла, как по нотам. Как только Иван решился бежать, всё получилось само собой. Выезд в Брест «для проводов потомка». Вечерняя «попойка» в гостинице. Иван одевшийся в «подарки» и ушедший на поезд с документами правнука. И даже клофелин, налитый в стакан с виски. Пить эту гадость Кирилл, конечно, не стал. Выхлебал поллитра из другого стакана и завалился спать. Если прадеда возьмут, Кирилл должен остаться «чистым». То есть, пьяным и валяющимся в отрубе. А клофелин – для экспертизы, если она будет. Но проскочило, никто и ничто его до утра не побеспокоило. Кроме СМС?ки из Варшавы. Вот тогда Неустроев сам отправился в НКВД, жаловаться на ограбившего его предка.
Естественно, легковерными чекисты не оказались. Тем более, операцию спланировали нарочито примитивную. Но и предъявить им Кириллу было нечего. Жертва он, жертва! А преступник уже в Германии. Ищи ветра в поле. Никуда не денутся, выпустят. Разве из страны выдворят, так это?то и нужно. Так что на следователя Неустроев смотрел со смесью превосходства и пренебрежения. Чекист был подчеркнуто вежлив. Хотя Кирилл прекрасно понимал, что будь его воля… Но не было. Был приказ вести себя с иновременниками вежливо и корректно. Ну, или что?то в этом духе. Вот и держался лейтенант.
– Итак, гражданин Неустроев, пожалуйста, объясните еще раз, каким образом Ваш предок сумел бежать из СССР?