Он уселся за боковой стол, взял бумагу и написал на ней заголовок: «Экономические проблемы социализма и наши задачи». Нанес несколько тезисов и отложил лист в сторону, напомнив себе, что необходимо озадачить секретариат подбором сведений по этой теме.
Поднялся и тут же услышал зуммер стоящего на столе телефона. Подошел, поднял трубку.
– Товарищ Сталин, – Поскребышев старался говорить невозмутимо, но он почувствовал необычный тон его голоса. Тем более, что новый телефон передавал его намного лучше старого. – Товарищ Сталин, к вам товарищ Меркулов со срочным докладом.
– Что такое? – удивился он.
– Товарищ… – Поскребышев очень странно произнес это слово, – Вознесенский сбежал в Финляндию.
– Вот как? – теперь удивления в его голосе не было, только ледяное спокойствие. «Интересно, откуда утечка?» – Пригласите товарища Меркулова в кабинет…
Эпилог
Документ
Уложен в конверт из плотной, белой, с небольшим голубоватым отливом бумаги. На нем – адрес и штамп почты СССР от 3.07.1941 г
Дорагой деда Витя Здраствуй!
У нас всё хорошо. Мы паехали домой в самару, но ее больше нет. Вместо нашего дома теперь другая строана. Мама говорит, что ее надо называть Сесесесер. Но у меня это слово плохо выговариваиться. Здесь все говорят па русски. И даже города называются как у нас. Только Самара теперь називается Куйбышев. Папа сказал, что как раньше. Нашего дома совсем нет. И паляны Фрунзе тоже. Везде маленькие домики.
Я тибе расскажу всё по порядку. Сначала мы ехали по Германии, потом по Польше. Всё было так, как когда ехали туда ты это видел. А потом преехали совсем не туда. Хотя это место тоже называется Брест, но оно савсем другое.
В Бресте нас встретили дяди чикисты. Они очень хорошие. Мама почему?то их очень баялась, но савсем зря, они не сделали нам ничего плохого. Наоборот. Отвели нас в капезе. Там здорово, места больше чем в квартире у нас было. И нары очень удобные. На них мягкие матрасы и спать гораздо лучше, чем в машине. Папа очень беспакоилься, говорил в Сесесере нет харошего бензина. И дяди чикисты отпустили его обратно в Польшу на зоправку. И даже подарили две конистры. Когда папа вернулся, нам этого бензина хватило до самого Куйбышева.
В кепезе мы жили два дня. А потом поехали в Маскву. Так дяди чикисты сказали, потому что в Куйбышеве нет нашего дома. А Маскве есть другие дяди, которые всех направляют, кому куда ехать. Но мы всё равно поехали в Куйбышев, только паговорили с этими дядями.
Здесь многое изминилось. Моста через Волгу больше нет. И Толятти куда?то пропал вмести с Жигулевским морем. Волга теперь маленькая не такая как раньше.
Мы остоновились в большом частном доме у папиных родных. Они сначала не хотели нас узновать, но это точно родные, тут тот дедушка с усами, который у тебя на бальшой фотографии. Его зовут Евстафий.
А еще тут есть мальчик Витя. Он немножко вредный, но хароший. Мы сначала нимножко подрались, но теперь играем вмести. Мама говорит, что Витя мой прадедушка, но это ниправда. Мой прадедушка ты, а Витя савсем не похож.
Деда, ты выздаравливай пабыстрее и преезжай. На машине мы за тобой преехать не сможем, потому что нет бензина. Но можно преехать на поезде. Я познакомлю тебя с дедом Евстафием и с Витей. Ты абъяснишь маме, что он не ты.
Преезжай быстрее, деда. Я тебя очень люблю и очень жду. И Ритка с Машкой – тоже, только они еще плохо пишут.
Твой Правнук Саня.
Июль. Берлин. Студия телевещания «ProSieben»
Кирилл и Иван Неустроевы
– Уважаемые дамы и господа! С вами Кирилл Неустроев. Как вы уже знаете, недавно я совершил необычное путешествие…
Кирилл заливался соловьем. Одет нарочито небрежно, чтобы создавать у зрителя впечатление своего парня. Улыбка на губах играет. Еще бы, собственная передача восходящей звезды публицистики. Герой, нырнувший в ад Советской России и сумевший вернуться обратно, да еще с уловом.
– Я побывал в Советской России прошлых времен. Там, где правит легендарный тиран Иосиф Сталин, и чекисты Лаврентия Берия творят свой кровавый беспредел. Где ежедневно сотни тысяч людей отправляются в страшные лагеря знаменитого ГУЛАГа на принудительные работы!
Слова лились гладко, легко, словно вся эта «пурга» не только существовала на самом деле, но и была выстрадана лично Кириллом.
– Попасть туда можно за любую провинность. Да какую провинность! За неосторожно сказанное слово, косой взгляд на милиционера или чекиста. Но и те, кто еще не оказался за решеткой, живут не лучше. Крохотные комнатушки, в которых ютятся целыми семьями. Другие семьи в соседних комнатах тех же квартир. Полное отсутствие удобств. Интернет, скажите Вы? Какой Интернет? Ни компьютеров, ни даже простых телевизоров в России нет. Единственное развлечение – водка, водка и только водка. Поэтому, придя вечером после выматывающего трудового дня, русский человек может расслабиться только одним способом: напиться до свинского состояния!
Вступление закончилось. Приближался ключевой момент: явление Ивана. За прадеда Кирилл не был так уверен, как за себя. Вроде тот, не выражал особого недовольства. Разве что всё больше мрачнел после каждого выхода в город. И волком посматривал на Кирилла. Хотя джакузи ему явно понравилось.
– Сегодня у нас в студии необычный человек. Иван Неустроев – первый из аборигенов, кому удалось вырваться из цепких лап кровавой гэбни в свободный мир. И сейчас я попрошу Ивана поделиться своими впечатлениями. Прошу!
Кирилл протянул микрофон прадеду. Тот неуверенно взял устройство в руки, повертел его, потом расположил правильно (всё же вдолбили хоть что?то в эту обезьяну!) и спросил:
– Это что, в радио говорю?
Кирилл мысленно сплюнул, но внешне расплылся в самой дружелюбной улыбке.
– Конечно. Мы в прямом эфире радио и телевидения. Нас слышит и видит весь мир.
– И в Союзе тоже? – подозрительно спросил Иван.
– Конечно! – подтвердил ведущий. – На Россию тоже ведется вещание.
И тут предок преподнес опешившему Кириллу сюрприз.
– Товарищ Сталин! – заорал он в микрофон. – Не слушайте эту империалистическую гниду! Заберите меня отсюда! Я согласный на тюрьму! Заслужил я! Только заберите! Тут сплошная контра недобитая! Буржуи одни! Злые! Последний кусок друг у друга из глотки рвут. Только жрать и срать умеют! Тупые они! Я в Смоленск хочу! К Ленке! К Сереге! Обманула меня эта контра проклятая! Не я из Союза бежал, виска его мерзостная! Самогонка! Споил он меня, падла!
Иван бросил микрофон, развернулся и врезал в челюсть ведущему. На этот раз Кирилл не успел увернуться…
Июль. Владивосток.
Владимир Касатонов, контр?адмирал, командир отряда кораблей ТОФ
Корабли отряда вошли в родные воды, где их уже с нетерпением ждала тройка эсминцев, украшенных флагами расцвечивания. На мостике крейсера царило сдержанное ликование. Наконец?то закончен долгий путь домой. Пусть страна, из которой они начали свое путешествие, была совсем другой, но Родина осталась на месте. Остались родные березы, остался Владивосток, остались деды и бабушки, полузабытые за это время, а сейчас молодые, ставшие ровесниками своих внуков и правнуков.
Владимир украдкой осмотрел присутствующих и вдруг отчего то вспомнил сцену в российском консульстве и уверенного в себе, даже нагловатого, «представителя американского правительства», его удивление от услышанного отказа, бегающие глазки консула…
Потом был долгий, утомительный путь по океанским просторам, облеты американских самолетов, стремившихся, казалось, сбить тараном мачты крейсера. И постоянное нервное напряжение в ожидании очередных гадостей. И сны о навсегда оставшихся неизвестно где родных и близких. Все это было и наконец закончилось.