Василий Нестеренко, Абрам Фридлендер, военнослужащие ПВ НКВД
«Рядовые» валялись на земле. Пограничники, сжимая в руках винтовки, подозрительно оглядывали лес. Ни движения, ни звука. Только монотонный стук капель по листве. Но кто?то же стрелял. Трупы?то, вот они. Лежат с дырками в головах.
Долго ждать не пришлось.
– Эй, погранцы, не стреляйте, мы из команды Сергеича. Вы меня знаете. Сейчас выйду, покажусь, – фигура в уже знакомом камуфляже выросла как из?под земли.
– Уф! Валера! – Васька выпустил воздух, сбрасывая накопившееся напряжение.
– Так точно, товарищ сержант! – спецназовец шутливо взял под козырек, приложив ладонь к виску. – Но вы молодцы, хлопцы. Как прокачали?
– Чего?
– Как поняли, что это немцы?
Васька расцвел:
– Стояли они грамотно, как вы учили. Мы так раньше не умели. Пехота, тем более, знать не должна. И плащ?палаток у них нет, непорядок.
– А ты?
– По говору, – смутился Абрам. – К тому же Харькова он не знает.
– Ну, мастера! В следователи вас надо. За пятнадцать секунд расколоть «Бранденбург»! Ладно. Вяжем этих двоих, всех на повозку, и дуйте на заставу.
– И этих? – Абрам кивнул на «пехотинцев».
– И «двухсотых», – Валера поймал непонимающий взгляд Васьки и поправился. – Трупы тоже. Пусть особый отдел разбирается… Валите. А мы прикроем.
Израиль, г. Иерусалим.
Михаил Черный, бизнесмен. Автандил Либерман, министр иностранных дел Израиля
В иерусалимской резиденции главы правительства Израиля сидели два совсем еще не старых человека. Разговор постоянно сбивался с русского на иврит и обратно. Гость – высокий, крепкий, с фигурой бывшего спортсмена, горячо втолковывал хозяину, начинающему полнеть мужчине с добродушным круглым лицом, окаймленном окладистой бородкой:
– Витя, Сталин вернулся! Понимаешь, действительно, вернулся. Там, где раньше была Россия и прочие Украины и Прибалтики – сейчас Советский Союз образца сорок первого года. Фима Фридлендер умудрился опять оказаться в нужное время в нужном месте и теперь предлагает его нам в союзники. Я понимаю, что это невероятно, но тут надо успеть первыми. СССР очень интересен как союзник. Со всеми своими, как говорит нынешняя молодежь, ништячками. Они идут на концессии и разрешают частную собственность. Им просто деваться некуда! А прикинь, какой огромный рынок сбыта! Абсолютно пустой!
– Спокойно, Миша, спокойно, – министр иностранных дел Израиля любил принимать взвешенные решения. – Фиме я верю. Фридлендер очень способный мальчик. Но давай анализировать. Во?первых, я бы не слишком доверял коммунистам. И Сталину тем более. Международных обязательств они особо не нарушали. Не считая, конечно, «кидняка» с царскими долгами. Но там я бы и сам кинул. Но вот с внутренними делами не всё так просто.
– Никто не говорит о доверии. Однако СССР сейчас не в том положении, чтобы отказываться от союзников. А через тридцать лет… За это время мы сделаем такие деньги, что нам будет наплевать на любую национализацию. Можно будет подарить им все их концессии, в обмен на поддержку против арабов… Даже заранее прописать в договорах этот подарок. Прямо сейчас… Сталин оценит… Собственно, ты же знаешь Фиму, уж наивным его никак не назовешь. Он еще ни разу не ошибался в своих прогнозах.
– Я же говорю, способный мальчик, очень способный. С ним невыгодно спорить, – собеседники рассмеялись, вспоминая историю знакомства Михаила с обсуждаемым человеком, – но ведь весьма вероятен ввод миротворческих сил. Как Штаты отреагирует на всё это? Не помчится Барак наводить порядок по американским меркам? Нет, сомнительно, Буш бы еще мог, но не Обама… Немцы? Нет. Китай? Не дадут. Никому не выгодно его так усиливать… Поляки? Могут, но не серьезно. Без американцев не полезут. В общем, надо понять позицию Обамы… Если Штаты полезут в заварушку, все наши попытки влезть принесут только убытки. Финансовые и политические.
– Вот войны как раз быть не должно. Если Штаты и Китай попилят Союз, нам не достанется даже навара от яиц. Ты у нас министр или кто? Звони Биби. В конце концов, не забудь, сколько там граждан Израиля. Не будущих, настоящих. И сколько жертв Холокоста. Ты же не хочешь, чтобы твоего деда убили второй раз? Тем более в тот день, когда он откроет мастерскую, о которой мечтал всю жизнь. Пусть лучше шьет костюмы. Найдешь, что сказать. Кстати, Фима намекал, что причины этой катаклизмы ему известны. Думаю, наш с ним разговор по «жутко засекреченному» каналу уже час, как на столе у Барака. С расшифровкой и толкованием намёков. И сейчас американцы думают, хотят ли они охотиться на динозавров…
г. Брест. Девятая погранзастава.
Абрам Фрилендер, рядовой ПВ НКВД
– Товарищ старшина, – Абрам смущенно мялся у дверей каптерки, неуверенно глядя на хозяина. – Мне бы винтовку посмотреть…
Старший сержант Шиболаев, которого за глаза, а ползаставы и в глаза, звали исключительно Сергеичем, исполнял обязанности не только заведующего хозяйством, но и главного оружейника.
– А чего с ней? – вяло откликнулся он. Несколько подряд бессоных суток подкосили всех.
– Ну… Я это… Немца ей стукнул… По голове.
– И шо? Чем стучал?то? – Сергеич аккуратно взял винтовку и внимательно осмотрел ее со всех сторон.
– Прикладом, – снова смутился рядовой.
– Чем? – возмущенный оружейник сунул оружие обратно бойцу. – От дура ты, товарищ рядовой. Дурная! А зачем, по?твоему, дубина ты стоеросовая, у винтовки приклад имеется?
– В плечо упираться, когда целишься.
– И всё? От дура! Что учишь, что не учишь! – старшина горько вздохнул, – Приклад на винтовке, чтоб ты знал, товарищ боец, нужон, чтобы немцам по головам стучать! И ничего ему, прикладу, за это не будет. А ежели не станешь его использовать по прямому назначению, то тебе за это будет. Сначала от немца, а потом от Полякова, ежели живой останешься. А потом до тебя и Андрей Митрофанович доберется! Понял? От дура…
Сашок, взрывник из потомков, что?то мастеривший вместе со старшиной до прихода рядового, добродушно пробурчал:
– Сергеич, хорош парня гнобить. Первогодок матерого диверсанта задавил. Да еще бугая какого. Я б точно испугался.
– Что задавил, то молодец, – не стал спорить старшина. – А головой думать, всё равно должон. И зря винтовку под дождем не таскать до оружейки. Стукнул, значит, стукнул, за тем ей приклад и даден. На нем не для красоты оковка стоит.
– Да ладно тебе, правильно пришел, есть сомнения – надо проверить. Лучше лишний раз сходить, чем ствол в бою подведет.
Но Сергеич уже и сам понял, что перебрал с ворчанием.
– Тоже дело баишь. В порядке твоя винтовка, Абрам. Иди, грейся в лучах заслуженной славы…
– Только на тренировку не опаздывай, – добавил Сашок, – герой…
* * *
Казарма шумела. Мишка Латынцев, главный балагур заставы, в лицах изображал дневное происшествие:
– … А Васька ему и говорит: «Что ж ты, гнида немецкая, врешь в глаза красному казаку и сержанту?пограничнику? А ну, споткнись о мою ногу, и ляг возле меня на землю, чтобы я тебя плеткой выпорол!» Ну, немцы – народ дисциплинированный. Приказали споткнуться – споткнулся, приказали лечь – лег. А Васька его надул. Обещал выпороть, а сам руки связал и на заставу приволок.
– Тю, трепло, – бросил Васька, – сам?то думаешь, что гутаришь?
– Не мешай, сержант, – зашикали на него, – продолжай, Миш, а Абрам что?
– А что Абрам? Видит Абрам немца и спрашивает: «Ты пошто, гад, не знаешь Харькова? Знаешь, что положено тем, кто за Лысую Гору не разумеет? Красотка, фас!» И уж на что у нас кобыла смирная, но так ее необразованность немецкая возмутила, что закатала она фрицу копытом по яйкам, у того аж искры из глаз посыпались. А Абраша об него приклад обломал. Пришлось к Сергеичу бегать, чинить. Сам видел! Тогда оставшиеся немцы посовещались и решили, что лучше умереть, чем с этими зверьми, – Мишка кивнул на Ваську и подтянувшегося Абрама, – дело иметь. И застрелились от греха подальше…