– Разрешите, товарищ командир? – как и ожидалось, первые вопросы появились у лейтенанта Кучера. Новичок есть новичок.
– Слушаю вас, товарищ лейтенант.
– Приказ командования, это я понимаю, подлежит выполнению. Но насколько он законен? И…, – лейтенант, несмотря на всю самоуверенность, слегка замялся, – как быть с репрессиями? Мы вернемся в сталинский Советский Союз, а там нас всех посадят, как антисоветчиков и предателей.
– Вы уверены? – командир разглядывал лейтенанта как экспонат в музее.
– Конечно. Я читал. Солженицин, Шаламов, Солонин, – в установившейся полной тишине слова Афанасия звучали как?то жалко, словно оправдание.
– Были еще Геббельс и Бивор, – мрачнея, ответил Владимир. – Отвечаю на первый вопрос – адмирал в списке командования есть. Так что все законно. По репрессиям… Хочу отметить, что ни одной конкретной, подтвержденной документами, цифры ни Солженицин, ни Шаламов не привели. А что касается армейских репрессий – то пострадали офицеры, замешанные в заговорах и политической деятельности, и было их намного меньше, чем писали… «солженицины». Еще учтите, что офицера арестовать можно было только с разрешения его начальника, следовательно, никто просто так вас отправить за решетку не сможет. К тому же командиры Красной Армии получали жалование относительно намного большее, чем российский офицер. Я уже не говорю о престижности офицерской профессии. Что касается репрессий… – Владимир посмотрел на замполита, – завтра товарищ замполит проведет соответствующее занятие, не так ли?
– Так точно, товарищ командир, – ответил строго по уставу поднявшийся Дойников. – Материалы у меня подготовлены, так что завтра в одиннадцать?ноль?ноль прошу всех свободных от вахты на лекцию.
– Все ясно? Свободны, товарищи офицеры, – скомандовал Коваленко.
Офицеры, дождавшись ухода командира, разбившись по компаниям, начали негромко обсуждать новости, как вдруг капитан?лейтенант Музыченко громко спросил, заставив умолкнуть все разговоры:
– Выходит, моя семья исчезла неизвестно куда?
– И не только твоя, – грустно ответил ему Горошков.
– Гады… Поймать и натянуть глаз на одно место, – вскочил Музыченко. – Неужели ничего нельзя сделать?
– Сесть! – резко скомандовал Дойников. – Вы, Николай Петрович, офицер, а не баба. Молчать! – добавил он, обернувшись к пытавшемуся что?то сказать Кучеру. – Мы здесь все в одинаковом положении. Или вы думаете, что во время ядерной войны было бы иначе? Или остальным намного легче, чем вам?..
Москва. Кремль. Кабинет т. Сталина.
И. В. Сталин, секретарь ЦК ВКП (б), Председатель СНК СССР
– Как ваше самочувствие, товарищ Вышинский? Хорошо, что все в порядке. Вы уже отдыхаете? Нет? Варианты вариантами, но вы должны быть на месте в хорошей форме. Говорите, эти лекарства творят чудеса? – говоривший улыбнулся в усы и чуть отодвинул от уха непривычно тяжелое устройство. – Это просто отлично, но все равно перенапрягаться не стоит. Мы надеемся на вас и успешное завершение вашей миссии, – он вслушался в ответ, потом еще раз улыбнулся и ответил, намеренно усилив акцент. – А вии говоритэ всэ наоборот и будит у вас сэмдэсят процэнтов за успэх, а нэ тридцать. – Собеседник секунду помолчал, потом засмеялся в трубку. Он отметил, что слышимость даже лучше чем по ВЧ[21], словно разговор идет не на расстоянии нескольких тысяч километров, а с соседней комнатой. – Хорошо, товарищ Вышинский, мы ждем ваших донесений, – осторожно прицелившись пальцем, он нажал на миниатюрную клавишу с нарисованной на ней телефонной трубкой красного цвета, перечеркнутой двумя линиями. Попав, облегченно вздохнул и негромко выругался. Положил на стол «трубку», он посмотрел сначала на часы, висящие на стене, затем на экран ноутбука на столе. Нажал кнопку селектора и спросил:
– Товарищ Поскребышев, что от Водопьянова?
– Передали, посадка примерно через полчаса.
– Спасибо, – успокаиваясь, он занялся привычными манипуляциями с папиросами и трубкой. Раскурив, встал и, попыхивая и дымя, словно паровоз, прошелся вдоль стола. Вернулся на место и пододвинул к себе очередную папку. Открыл, быстро, словно проглядывая бумаги, ознакомился с содержимым и снова выругался, чуть не выронив трубку изо рта.
«Два округа не смогли сдержать немцев. Если бы вместо них были „современные“ поляки или англичане? Или того хуже – североамериканцы? – он поморщился и отложил трубку, дым которой внезапно показался слишком горьким. – Нас ожидало бы поражение, оккупация и расчленение. Сколько может действовать блеф с хронооружием? Несколько дней, неделю в лучшем случае. Там тоже не дураки, спровоцируют нас несколько раз и все. Израильтяне? Они конечно в чем?то помогут, но они второстепенные игроки и против главных не пойдут. Нужны союзники. Посмотрим, чего добьется Вышинский. Но одного, к тому же опасного своей национальной политикой, союзника мало. Северная Корея – не противовес, хотя предложение товарища Меркулова мне очень понравилось. Вернуть им национального лидера. Вечно живой… – он опять улыбнулся. – А если кто будет против, того собственные же жители порвут на клочки. Главное, чтобы он в местном раскладе сил сориентировался и сплеча рубить не начал. Но ничего, „товарищ Цой“ за ним присмотрит. А это танки, ракеты, артиллерия и даже возможно прикрытие нашей восточной границы. Тогда уже будет легче. Хуже с западом. Там у нас столько слабых точек выявилось, шени деда… Не любят прибалты советскую власть, да. И евреев не любят…» – достав из папки три листа, он еще раз перечитал напечатанное, покачал головой и кивнул своим невысказанным мыслям.
«Самое главное, что делать на местах? Это же готовый очаг недовольства и попытки развязать войну. В Сети уже вой подняли, об оккупации стран этого ихнего НАТО. Подумают их руководители, подумают, да действительно в войну ввяжутся. Предлог?то какой – освобождение собственных союзников. Только вот часть их союзников пока оккупируют немцы… Ну и пусть оккупируют. Пока требовать отвода их войск не будем. У них в Восточной Пруссии с продуктами не очень, вот и начнут местные продукты изымать. К тому же, как сообщает НКГБ, прибалты, как и тогда, и там, принялись за свое. Антисемитизм, он до добра не доводит. Юденфрай, говорите? – нахмурившись, он взял очередной лист. – Группа Судоплатова связалась с представителями израильской организации Яд Вашем, так что аресты проведем в присутствии их наблюдателей. И сразу выложим в Сеть полученные данные, как утечку, через их организации в капстранах. Не только буржуям информационной войной баловаться. Можем и мы в ответ что?то предпринять. Но это только обеспечение. Надо решать, что делать дальше с этим районом. Либо полная зачистка и высылка всех недовольных, либо вернуть все три страны западникам и пусть они разбираются с ними сами. Посмотрим, что скажут аналитики. С одной стороны, это ухудшает наше стратегическое положение на этом направлении, с другой – устраняет угрозу войны. Если бы еще на Восточную Пруссию поменять, с коридором к ней, – он зажмурился от удовольствия, – нацистов там конечно много, но мы их перевоспитаем. А Вильно вернуть полякам и пусть они со своими североамериканскими „друзьями“ из?за него ссорятся. Ведь возьмут, знаю я их, панов».
Негромкая трель звонка прервала его размышления.
– Слушаю.
– Товарищ Сталин, сообщение от Водопьянова. Приземлились. Погода позволяет лететь дальше. Вылетают через два часа.
– Хорошо, товарищ Поскребышев. От Абакумова ничего не поступало?
– Пока нет, товарищ Сталин.
– Хорошо. Соединяйте меня немедленно.
– Понял, товарищ Сталин.
Он поморщился, подумав, что последнее указание было явно лишним и выдало его волнение. Отодвинув папку, он снова занялся трубкой. За окном привычно опустилась летняя ночь, но ни это сейчас волновало сидящего в кресле за покрытым зеленым сукном и освещенным настольной лампой столом, человека. Страна стояла на пороге страшнейших испытаний, несравнимых ни с чем, перенесенным ранее. Требовалось пройти буквально по лезвию бритвы, чтобы сохранить ее от внутренних и внешних хищников, готовых напасть и растерзать на части, уничтожить все, завоеванное кровью и потом, построенное руками тех, кто сейчас надеялся на его мудрость и силу государства. Только внутренние враги были, пожалуй, пострашнее внешних, и только фантастичное стечение обстоятельств и полная растерянность «клубка друзей» пока позволяли ему и его сторонникам держать их в узде. Он встал, покосившись на лежащую на столе газету «Правда». Заголовок статьи, подчеркнутый красным карандашом, гласил: «Создание Ямало?Ненецкой Советской Социалистической республики – очередной этап развития национальной политики Советской власти». В статье были подчеркнуты несколько предложений, одно из которых начиналось словами: «Секретарь республиканского ЦК ВКП(б) товарищ Н.С. Хрущев подчеркнул, что добровольное решение представителей западно?украинского и … населения в оказании помощи по развитию богатейшего северного края Советской Страны…»