– Как дела, мистер Айвен? – широкая, «в тридцать два зуба», улыбка и веселый тон не могли скрыть озабоченности собеседника.
– Просто отлично, – улыбнувшись, ответил Иван, – а как вы, мистер Джон?
Старый, сохранившийся еще с первой встречи ритуал, когда он, от смущения неожиданно представился Иваном Ивановым, а его американский контрагент, в ответ – Джоном Доу.
– Я? Да у меня вообще отлично, – почти незаметно скосив взгляд на сервирующего стол официанта, ответил собеседник с явным акцентом коренного «дикси»[47]. – Я же вложился в «Exxon Mobil». А тут еще в политике очередное шоу разворачивается, правительство как наскипидаренное бегает и заседания каждый день, – и весело рассмеялся. Но едва официант отошел, как все напускное веселье слетело с Джона, как шелуха.
– Итак, что вы можете сказать, Айвен? – отложив в сторону вилку, спросил он.
– О встрече просили вы. Значит, я рискну предложить, что сообщить что?то хотите вы, – весело ответил, Иван, отпив из бокала, – все равно в табличке будет написано, как в «Оссидентале»[48], – но осекся, заметив серьезный взгляд собеседника.
– Айвен, мне не до шуток. «Ястребы» давят на администрацию.
– Хорошо. Я был… «дома» вместе с боссом. Могу заверить вас, что наше командование полностью владеет ситуацией. Связь с ракетоносцами установлена, они получили задачу адекватно отвечать на любую провокацию, – он замолчал, посмотрев на побледневшего Джона, – но можете смело гарантировать своим друзьям, что без приказа никто ничего не сделает.
– А приказ…?
– А приказ отдаст лично «Дядя» или лицо, имеющее соответствующие полномочия, – Иван подождал, пока Джон допьет вино и успокоится. – Так что любые попытки повторить появление боевых самолетов и прочие недоразумения… Помните, как в одном североафриканском государстве, на столицу внезапно полетели бомбы? Или как еще раньше на один остров у ваших берегов внезапно вторглись иностранные войска? Вот, чтобы таких ситуаций не было, приказ и отдан.
– Но… откуда связь, и каким образом…?
– А вот это – без комментариев, сами понимаете…
– Тогда давайте обсудим вопрос с Прибалтикой, – несколько успокоившись, предложил Джон.
– Могу сказать только, что мы не видим никакого предмета обсуждения. Страны Прибалтики законно, в полном соответствии с демократическими процедурами вошли в состав нашей страны. То, что они заменили современников – это форс?мажор. И вообще, подумайте, зачем вам лишняя головная боль в виде кучки нищих окраин? Не верите? – Иван достал из кармана миниатюрную флешку и передал собеседнику. – Можете ознакомиться с истинным положением дел. Там еще не везде туалеты во дворах построены, между нами говоря…
– Нет. Мы не можем бросить своих союзников. Передайте, что мы сделаем все для их освобождения, – Джон явно не ожидал такого подготовленного ответа оппонента и сейчас просто повторял полученные ранее инструкции.
– Нет, мистер Доу. Они не союзники. Они могли бы ими стать через семьдесят лет, – резко перебил его Иван, – но сейчас – это совершенно другие территории. Впрочем, мы можем предложить компромисс, – он подмигнул. – Как ваши друзья посмотрят на референдум? Организованный не позднее чем через три месяца? Сразу предупреждаю, что раньше не получится из?за террористических действий засланных нацистами группировок. Передайте, что мы согласны на присутствие иностранных наблюдателей.
– А агитация?
– Попробуйте. Только радио, мы не разрешим привоз антисоветских листовок на нашу территорию.
– Хорошо. Мы подумаем. Что ваши начальники думают о ситуации на Дальнем Востоке?
– Мы согласны подписать мирный договор с Японией на условиях сохранения статус?кво. Но эти территории должны быть демилитаризованы.
– Вы не можете диктовать суверенному государству.
– А мы и не диктуем. Просто предлагаем ввести на этих территориях действие конституции. Девятая статья, всего лишь.
– Ну, в этом отношении мы вас тоже поддержим, – улыбнулся Джон.
Разговор плавно перешел на обсуждение отличий переместившихся и неперемещенцев, погоды и блюд. И наконец, собеседники распрощались
– Я передам ваши предложения. Полагаю, у нас еще будет повод пообщаться, – заметил, прощаясь, Джон.
г. Харьков. Лысая гора.
Венька Фридлендер, ученик слесаря
От депо до дома пятнадцать минут хода. Если бегом – десять. Венька пролетел за пять. На установку покрышек и накачивание камер одолженным у соседа насосом ушло еще пятнадцать. Вместе с одалживанием и возвратом. С окончания заседания не прошло и получаса, когда самый счастливый человек на Земле впервые нажал на педаль своего собственного велосипеда. Венька аккуратно проехал по Черниговскому переулку, свернул на Черкасскую, с нее на улицу Революции 1905 года, потом через Волошинский переулок проскочил до Верхнеудинской, и рванул вниз, к оврагу, решив проверить, как машина пойдет в гору. Троицу с Холодной увидел уже на спуске. Дрюха Беззубый, Васька Супрун и Петька Чубатый. Все трое старше и сильнее. И не уклониться, не сбежать, пока затормозишь разогнавшийся на спуске велик, пока развернешь…
– Свали с дороги! Зашибу!!! – заорал Венька, еще быстрее крутя педали.
Сработало. Васька еле успел отпрыгнуть в сторону. Велосипедист пронесся мимо, продолжая наращивать скорость, в надежде проскочить до угла Черкасской и Черниговского проезда и уйти на свою территорию. Получилось, но почти. Перед самым подъемом, из?за крутого поворота, пришлось сбавлять скорость. И выкрутить на тягун уже не хватало ни разгона, ни сил. А преследователи были совсем близко. Венька спрыгнул с велосипеда, заливисто засвистел, созывая своих, и бросился вниз, не столько навстречу врагу, сколько к валявшейся на обочине штакетине. Один против троих, всё по правилам. Деревяшка в руках будущей жертвы несколько охладила пыл врагов. Все трое остановились, переводя дыхание и злобно посматривая на лысогорца. Венька продолжал свистеть, уже безнадежно понимая, что никого из хлопцев поблизости нет. И придется отбиваться в одиночку.
– Слышь, свистун, – начал Дрюха, – ты навищо мой велик упер? Вертай взад, где выросло!
– Да ты шо? – картинно удивился Венька – А може, тебе еще дрючок в сраку запихать? Чи говна на лопати? То твой батька его до помойки сволок, с него и требуй.
– Ты мне тут не это, – ощерился Беззубый, – он на Холодной лежал, значит – наш!
– Ща! Свалка ничейная! – перешел в наступление Венька, почуявший слабость позиций Беззубого. – И от твоего драндулета там нету ни грамма! Рама, и та наперекосяк вся была, шо твоя бошка! А покрышки вообще в депо подарили!
– Тебе? – не поверил Супрун. – Подарили?
– А то!
– За шо?! – выдохнул Беззубый.
– За дело! Тебя спросить забыли! Звездуй лесом!
Подмога пришла с неожиданной стороны.
– Ша, Дрюха! – вмешался Чубатый. – То правда, шо он гуторит? Велик на свалку снесли?
Петька сильно разбирался в правилах, чем заслужил уважение обитателей обоих районов.
– Та батя по дури на свалку снес, – шмыгнул засопливевшим носом Дрюха, не решаясь врать, – я просто не успел обратно сволочь! Пришел, а этот уже упер!
– Не гони поперед паровоза! – веско сказал Чубатый. – Шо на свалке – то ничье. Может брать. И за покрышки, я слышал, слесарюги трепались, то святое. Слышь, Веник, по велику до тебя претензий нет. Но до нас ты ходил! Выбирай, либо на троих, либо с Дрюхой стыкнешься!
– Шо, Беззубому не терпится без зубов остаться? То ж запросто!
Венька потому и пер буром, что прекрасно понимал безвыходность положения. Штакетина не поможет, трое есть трое. Но и один на один с Дрюхой ему не справится. Беззубый, хоть и трусоват, но аж на два года старше и намного сильнее. Впрочем, против Супруна или, тем более, Чубатого, еще хуже будет. А пытаться отбрехаться – себя не уважать. Он отбросил штакетину: