— Она здесь. Через две камеры от тебя. Ты должна вести себя тихо.

— Почему ты здесь? — прошептала я.

Он прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. Интересно. Он не хотел, чтобы охранники знали, что он здесь.

Я почувствовала тепло его пальцев на своей пояснице, и он провёл ими вверх по позвоночнику. Исцеляющая магия пульсировала в моём теле, успокаивая. Одна из его огромных рук обхватила меня за талию. Как бы я ни ненавидела это, в ответ на его магию инкуба к моей коже прилило тепло.

Кончики его пальцев прошлись выше по моему позвоночнику, и боль покинула моё тело.

Когда его рука снова погладила меня по спине, в моей голове расцвело неприятное воспоминание — я, обнажённая, в постели Руадана, извивающаяся рядом с ним.

Что, чёрт возьми, со мной не так? Моё тело взбунтовалось против здравого смысла. Это магия инкубов.

Руадан наклонился и прошептал:

— Тебе нужно выжить.

Прежде чем я смогла снова взглянуть ему в глаза, его холодная магия запульсировала по моему телу. Он молча открыл железную решётку и исчез в тени тюрьмы. Он ушёл.

Я прислонилась спиной к грубой стене, камни врезались мне в кожу через платье. Мои мышцы и кости всё ещё болели, но уже не так сильно, как раньше. Я соскользнула по камням, слегка поморщившись.

Этот ублюдок даже не потрудился вылечить меня полностью. Он мог бы, но я предположила, что ему нужно было вылечить меня ровно настолько, чтобы я не умерла до начала испытаний. Он хотел наказать меня так же сильно, как и Савус, но он также хотел убедиться, что я жива.

Втиснутая в Дворцовую Комнату, я прислонилась спиной к стене камеры.

Тусклый свет факела упал на что-то на полу, заставив моё сердце подпрыгнуть в груди.

Это была конфета-ириска.

У меня пересохло во рту. Балерос, мой старый мастер-гладиатор, использовал ириски, чтобы управлять мной с помощью проблеска доброты. Но теперь он мёртв.

Верно?

На мгновение я задалась вопросом, было ли это на самом деле, или просто мой разум морочил мне голову. Затем я потянулась к ней и подняла дрожащей рукой. У меня было такое чувство, будто Балерос пудрит мне мозги, только он был мёртв. Неужели Руадан оставил это здесь? Зачем ему так издеваться надо мной?

С рычанием я выбросила ириску из камеры, кинув её между прутьями решётки.

Потребовалось несколько минут глубокого дыхания, прежде чем я смогла расслабиться и заставить своё сердцебиение замедлиться.

— Киара? — крикнула я в темноту, и мой голос эхом отразился от скал.

В ответ послышался только слабый звук капающей воды.

— Киара? — попробовала я ещё раз.

— Я здесь, — сказала она. — Знаешь, я думаю, в замке Киарианны нам было немного лучше.

— Где?

— В сгоревшей машине. Я стала мысленно называть это место Замком Киарианны, хотя всё время ловила себя на том, что сплю на яичной скорлупе и недоеденных куриных косточках. Но сейчас это кажется мне раем. Здесь мне приходится спать на жуках и дохлых мышах, как я делала в детстве. Но я не собираюсь позволять им добраться до меня. Я обойду систему.

— Как именно?

— Я не собираюсь спать на жуках, потому что я не собираюсь засыпать. Я не давала себе уснуть тем, что оставалась стоять.

Я уткнулась лицом в свои ладони.

— Тебе нужно немного поспать, Киара. Человеческие мозги ломаются, если ты не спишь.

— Это миф. Типа, постоянное бодрствование даёт много преимуществ… у тебя появляется больше времени на размышления, и ты начинаешь слышать голоса. В худшем случае у тебя могут возникнуть зрительные галлюцинации, возможно, необратимое повреждение мозга, — её голос эхом отразился от скал.

— Киара. Я собираюсь вытащить нас отсюда.

— Или, может быть, я вытащу нас отсюда, — сказала она. — Ты знала, что женщины в моей семье — легендарные защитницы? Пламенные. Как демоны. Семейная легенда гласит, что моя бабушка появилась из огненной ямы под горами Аппалачи. Бабушка Макдугалл была грозной женщиной. Она ловила белок на завтрак голыми руками и сворачивала им шеи. Она носила платья из меха енота и короны из листьев чёрной акации, и мужчины трепетали перед ней.

Я не была до конца уверена, было ли это настоящей семейной легендой или плодом её тюремных галлюцинаций.

— Что ж, — произнесла я, — может быть, ты и вытащишь нас отсюда.

— Макдугаллы защищают людей, которых мы любим. Так что тебе лучше поверить, что я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Когда дойдёт до дела, я буду защищать тебя всем, что у меня есть. Я родом из огненной горы.

— Хорошо, милая. Закрой глаза.

— Киарианна восстанет вновь. И когда она это сделает, она подожжёт своих врагов. Она будет наслаждаться их криками и купаться в их пепле.

Для милой женщины, которая приходит в восторг от таких вещей, как колбасный торт, Киара могла быть удивительно мрачной.

(Колбасный торт — это тонкие ломтики колбасы, промазанные сливочным сыром и специями, сверху «торт» может быть украшен оливками, солёными огурцами, беконом, подаётся с крекерами или тостами; считается, что когда-то его придумали как шутку, но сейчас блюдо снова набирает популярность в тиктоке и пр, — прим)

— Киарианна станцует на их могилах, — добавила я.

— Она сделает флейты и другие духовые инструменты из их костей. А потом отпразднует их кончину кексиками «Твинкис».

Тишину заполнили звуки капающей воды.

— Иногда ты меня немного пугаешь, ты знаешь об этом, Киара? Может быть, просто… немножко сбавь обороты.

— Ты не можешь доверять этим людям в Институте. Руадан — симпатичный мужчина с лицом бога, но ты совсем его не знаешь.

— О, поверь мне. Я в курсе.

— Вещи не всегда такие, какими кажутся. Дьявол носит много…

Лязг металла о металл прервал её.

— Заткнитесь, вы обе! — прогремел мужской голос. — Или я отрежу вам сиськи.

Я стиснула зубы. Когда я выйду отсюда, я врежу этому парню кулаком по члену.

— Киара, — громко прошептала я. — Киарианна восстанет вновь.

Мне пора немного отдохнуть. Замедляя дыхание, я прислонилась головой к илистому камню, а затем усилием воли заставила себя уснуть.

Глава 6

Я скорчилась в камере. Я понятия не имела, сколько прошло времени. Возможно, два дня? Я знала только, что Мэддан так и не вернулся, и что один из охранников четыре или пять раз просовывал воду и жидкую овсянку через люк в двери камеры.

Но хуже всего было то, что каждый раз, когда я засыпала, я просыпалась и обнаруживала в своей камере очередную ириску. И каждый раз, когда я находила её, я швыряла её между прутьями решётки.

Каким-то образом мне удалось проспать большую часть своего времени в камере, и всё это время мне снился Эмейн. Я старалась как можно дольше экономить сладости из своей сумки — леденцы, два шоколадных батончика, пакетик мятной карамели. Прямо-таки рацион чемпиона. Я буду в отличной форме к тому времени, когда мне придётся драться с кем-либо.

В середине особенно восхитительного сна об Эмейне, в котором я вгрызалась в сладкое яблоко, звук моего имени вырвал меня из сна.

Я проснулась и удивлённо заморгала при виде Мелюзины, стоявшей возле моей камеры.

В руках у неё был небольшой свёрток — что-то, завёрнутое в ткань — и она просунула его сквозь решётку камеры, поморщившись, когда её рука задела железо.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Я принесла тебе поесть. Я вижу подземелье, я думаю о голоде. Я сложила два и два. Должна тебе сказать, что попасть сюда было нелегко. Мне пришлось дать охранникам сонное зелье, и они уже начали просыпаться.

Я моргнула, хватая маленький свёрток.

— Я уже начала думать, что обо мне все забыли.

Она покачала головой.

— Никто не забыл. Мэддан продолжает говорить о тебе. Всё время. Я думаю, он одержим тобой. Я слышу, как кто-то постоянно говорит об одном и том же, я думаю «одержим». Я складываю два и два. Руадан бродит вокруг, рычит на всех, словно хочет оторвать каждому голову. Я вижу чёрные глаза у демона, я думаю: «гнев». Не могу сказать почему, но думаю, что это как-то связано с тобой.