Месяц спустя. Нейтральная полоса на границе княжества Кровень.

Уперев руки в бока, Ярхип задрал голову, рассматривая на фоне плоских горных вершин световой столб. Он медленно скользил взглядом от того места, где столб появлялся, и до самой его вершины. Там, на невообразимой высоте, этот бьющий вверх свет будто таял, пока вовсе не исчезал.

– Ишь ты, – буркнул он тихо.

«Вот бы подняться туда и взглянуть вниз, наверняка можно увидеть все Беловодье», – думал Ярхип и, поймав себя на этой мысли, хмыкнул. Недавно, почитай год назад, он бежал сломя голову от железодеев, а потом сидел в кустах и трясся от каждого шороха, а теперь вон стоит возле их логова и не страшно. Да еще как чаровое ремесло и пушкарское дело выучил, так все любопытно стало: что да как устроено. Даже порой уснуть трудно от вороха мыслей всяких. И все это благодаря князю, нет, уже государю.

Вспомнив о Воеводине, Ярхип пошарил взглядом по огненному небу и нашел темный прямоугольный силуэт, который отсвечивал голубым сиянием, после чего прошептал:

– Наблюдает.

– Господин лейтенант! – послышался окрик, но Ярхип никак не отреагировал, и тот повторился. – Господин лейтенант! – Не получивший никакой реакции кричащий выпалил: – Ярхип, тебя в пень!

Ярхип обернулся и увидел идущего к нему воя, в котором он узнал Инасима, наводчика из его бывшего пушкарского расчета, а нынче сержанта государева пушкарского полка.

– Но-но, – погрозил Ярхип пальцем. – За такое и схлопотать можно.

– Так зову тебя, зову, а ты не откликаешься, – с возмущением произнес сержант, когда приблизился.

Ярхип погладил висящий на груди лейтенантский погон и смущенно сказал:

– Не привык я еще на лейтенанта отзываться. – Он прокашлялся в кулак и уже твердым голосом спросил: – Ну чего там у тебя?

– Так еще один поезд с припасом идет, – Инасим повернулся и указал в сторону.

Ярхип посмотрел туда и увидел голубую полоску, движущуюся в поле и увеличивающуюся на глазах.

– Так чего стоишь? – недовольно буркнул он. – Открывай ворота и поднимай пушкарей на разгрузку, а то уже все бока себе отлежали.

Инасим выпрямился и с наигранной серьезностью громко сказал:

– Исполню все в точности, господин лейтенант, – затем развернулся и умчался к краю лагеря.

– Скоморох, – с улыбкой произнес Ярхип, провожая сержанта взглядом, а потом повернулся к складу припасов.

На открытом пространстве, прямо на земле стояли ящики со снарядами, уложенные друг на друга. Получилась целая стена высотой полтора метра, шириной пятнадцать и длиной уже почти сто метров.

– Господи, – перекрестился Ярхип, – куда столько?

Он вновь взглянул вверх, где на чаровой платформе находился Государь, после чего посмотрел на пушки, которых тот велел доставить аж сорок восемь штук. Вон, стоят аккуратно в четыре линии по двенадцать в каждой. Сияют задранными почти вертикально вверх стволами. Да, так вести огонь еще не доводилось, чтоб через гору перекидывать снаряды, но ничего, на полигоне получилось, и тут выйдет.

Ярхип пробежался глазами по расчетам, отметив, что дежурные на месте, ну а остальные, случись чего, смогут прибыть к своим пушкам меньше чем за минуту. Палаточный лагерь-то рядом, в пятидесяти метрах, да и не начнется ничего, пока поезд не разгрузится.

Лейтенант услышал громкий смех и машинально посмотрел в сторону источника. Там, в лагере, среди чаровых палаток собрались два десятка воев из десанта и периодически взрывались хохотом. Государь пригнал сюда всю роту этих прыгунов, вон и три Шушуна стоят. Ярхип задержал на них взгляд, представляя, какой это страх – прыгать с высоты, и его передернуло от такой мысли. «А этим хоть бы что, – подумал он, – поговаривают, что Государь специально отбирал в десант тех, у кого с головой что-то не то». Теперь их казармы все стороной обходят, от греха подальше.

Потеряв интерес к десантникам, Ярхип повел взглядом, рассматривая кучу снующего туда-сюда народу. Тех, кто занимается обихаживанием воинства, было как бы не больше, чем самих воев. А как иначе? Это ж нужно накормить, подшить чего, если порвалось, оружие починить, подлечить, если хворь какая прихватит, – да мало ли чего понадобится. Вою нужно думать, как воевать, а не как исподнее стирать: вот и ходят тут всех вместе, почитай, человек пятьсот, не меньше.

В этот момент внутрь лагеря, двигаясь на малой скорости, зашел поезд, и, провожая каждый проходящий мимо вагон, Ярхип с минуту поворачивал голову слева направо. Когда прошел последний, новоиспеченному лейтенанту в поле зрения попался чаровый забор, которым был огорожен лагерь, и он тут же перекрестился. Там, за оградой, своим лагерем стояли несколько тысяч не людей, которые время от времени подходили к забору посмотреть, что тут происходит. Каких только чудищ там нет, иные в страшном сне не приснятся, но Церковь говорит, что все мы – создания Божьи.

– Господи, помилуй, – снова перекрестился Ярхип.

Неожиданно прозвучал короткий сигнал ревуна, и лейтенант тут же посерьезнел. Чуть ли не бегом он помчался в командный пункт, который был буквально в тридцати метрах от орудийных позиций.

– Ну чего там? – с порога чарового укрытия бросил Ярхип дежурному у гласа.

– Так Государь требует, – протянул дежурный трубку.

Ярхип взял ее в руку, но сразу подносить к уху не стал, а сначала прокашлялся и только после этого приложил.

– Лейтенант Ярхип, слушаю, Государь. – Сидевшие в командном пункте вои не слышали, что говорил собеседник на той стороне, поэтому переглядывались, гадая, началось или нет, а Ярхип только кивал и отвечал односложно. – Да, Государь. Понял, Государь. Сейчас сделаем, Государь. – Наконец лейтенант кивнул в сторону орудий и сказал: – Третьему расчету приготовиться.

– Понял, – коротко ответил дежурный и щелкнул переключателем, запуская целую станцию из гласов. – Третьему расчету приготовиться! – четко и громко проговорил он в разговорную трубку.

– Третий расчет готов. Ждем приказаний, – послышалось из динамиков станции через десяток секунд.

– Правее двенадцать, – сказал Ярхип, не отрываясь от трубки. – Угол возвышения шестьдесят пять.

– Третьему расчету! Правее двенадцать, угол возвышения шестьдесят пять! – повторил дежурный и уставился на Ярхипа, который тут же отдал следующую команду.

– Заряжай.

– Третьему расчету! Заряжай!

Не прошло и пяти секунд, как из динамиков станции донеслось:

– Третий. Снаряд в стволе.

– Огонь, – приказал лейтенант.

– Третьему! Огонь! Огонь!

Даже в чаровом укрытии была видна вспышка, а затем по ушам ударило короткое: «Тзз-дах!»

– Государь, подарок в пути, – сказал Ярхип и замер.

Пока лейтенант ждал результата пристрелочного выстрела, снаружи появился какой-то гул, но Ярхип сразу не обратил на это внимания. Спустя минуту он отдал новые команды.

– Возвышение шестьдесят семь, правее тринадцать… Огонь.

Снова послышалось «Тзз-дах!». На втором выстреле внешний гул уже стал ощутимо громче, и Ярхип не выдержал.

– Да что там происходит?

В этот момент на командный пункт ворвался лейтенант из роты охраны.

– Там не люди волнуются! К забору жмутся, и их становится все больше! – выпалил он с выпученными глазами.

Ярхип хмуро посмотрел на него и, прикрыв трубку ладонью, с раздражением сказал:

– Так поднимай свою роту и десант возьми. Не мне тебя учить.

– Ага, – бросил лейтенант из охраны и выскочил наружу.

Через пару минут внутри периметра лагеря поднялись два десятка платформ, на которых были установлены станковые чародины, а вдоль забора выстроилась сборная солянка из пехоты и десанта. И пока вои водили стволами чародинов, пугая не людей, над всей округой звучало «Тзз-дах, Тзз-дах».

Княжество Кровень.