Ближе к девяти я заметил в акте сегодняшнего осмотра вчерашнюю дату. Показал Элине Викторовне, прежде чем она поставила подпись. Второе декабря, а у нас снова первое. Вчера весь день искали чужие ошибки, а сегодня едва не допустили свою.

Она подвинула лист обратно.

— Исправьте, Тихонов. И остальные даты посмотрите.

Я взял бумаги. Прежде она бы сама перепроверила всю пачку, теперь вернулась к разговору с Семёнычем.

В десятом часу её телефон коротко прогудел. Элина Викторовна прочитала сообщение и попросила заведующего на несколько минут оставить нас одних.

— Гену нашли. — Она дождалась, пока закроется дверь, и положила телефон перед собой. — Машину заметили у гаража его зятя, в тридцати километрах отсюда. Сам он спал там же, на диване.

— Живой, значит. — Я отложил ручку и повернулся к ней.

— Живой и, судя по всему, очень напуганный. — Она села к столу. — Говорит, недели три назад к нему подошёл незнакомый человек. Дал деньги и кнопочный телефон. Пообещал ещё, если примет контейнер без вопросов и поставит в задней зоне. В понедельник позвонили, сказали ждать машину. Тогда же объяснили, что вечером во вторник нужно снять замок и уйти, как только останемся мы с вами. Свою трубку выключить, до утра на склад не возвращаться. Ту, которую ему дали, он потом утопил.

— Неужели не спросил, что внутри? — Я покосился на дверь. Гена вчера так охотно предлагал показать нам груз.

— За то и платили, чтобы не спрашивал. Сам решил, что контрабанда или подстава под Семёныча. Место заведующего почему-то все считают хлебным. — Элина пролистала сообщение, отыскивая нужные строки. — Говорит, про зверя не знал. Испугался, когда загремело за воротами, и побежал к машине.

— Почти как мы вчера предполагали. — Я перестал листать папку и посмотрел на Элину Викторовну. — Вы ему верите?

— Пока не знаю. Вроде всё сходится, но его ещё проверяют. — Она положила телефон на стол экраном вверх. — А вот камеру, по его словам, он не трогал.

— Тогда здесь ещё кто-то постарался. — Я вспомнил аккуратно отключённый провод в щитке. — Там ведь ничего не резали. Просто отсоединили, и всё.

— Попрошу узнать, кто был на складе в понедельник вечером и кто задержался после работы. — Она записала себе напоминание. Пальцы опять задрожали, и ручку пришлось отложить. — Если помогал кто-то из сотрудников, он вполне может сейчас сидеть в соседней комнате.

— Семёнычу пока лучше не говорить. — Я понизил голос, поглядывая на закрытую дверь. — Начнёт всех собирать и расспрашивать. Только спугнём.

Около одиннадцати во двор въехал бортовой грузовик с манипулятором. Из кабины выбрался плотный мужик лет сорока в чистой спецовке. Документы он принёс с собой и сразу показал нам заявку на вывоз трёхметрового металлического контейнера. Забрать велели к одиннадцати. Заказ через диспетчерскую, всё оплачено.

Узнав, что груз не отдадут, водитель остановился возле машины и заново посмотрел в заявку.

— Мужики, я по заказу! — Он потряс бумагами. — У меня рейс, время идёт! Кто мне простой оплатит?

Документы у него были настоящие. Путевой лист, заявка от диспетчерской службы, номер заказа. В графе заказчика стоял «ИП Клюев». В нашей бумаге тот же Клюев значился перевозчиком. Значит, машину мог нанять через посредника. Сам по себе такой порядок ничем не удивлял, на прямых договорах работали далеко не все.

Но ИНН в заявке оказался тем же, с ошибкой. Я показал его водителю. Тот пожал плечами, ему бумаги выдали готовыми, а диспетчер подтвердил, что заказ оплачен. Элина Викторовна записала название службы, номер заявки и контакт диспетчера. Проверить платёж можно было уже через них.

По номеру Клюева никто не отвечал со вчерашнего дня. Мы попробовали ещё раз при водителе и снова услышали, что абонент недоступен. Мужик начал нервничать, но ни заказчика, ни его представителей не видел. Получил адрес склада и назначенное время, приехал за контейнером.

Я ещё раз пробежал глазами заявку и задержался на строке с весом.

«Характер груза: контейнер металлический, опломбирован. Масса груза — 1260 кг».

Я сверился со вчерашним талоном с весовой. Цифры совпали.

— В накладной нам написали восемьсот, а на вывоз указали настоящий вес. — Я показал Элине Викторовне заявку. — Причём машину заказали в понедельник, в 13:40. Груз приняли только в 20:40.

— Вес могли дописать позже. — Она наклонилась к бумаге, придерживая уголок от ветра.

— Проверю. У диспетчерской должна сохраниться история заказа. Если вес стоял сразу, значит, его знали ещё до нашей приёмки.

Элина Викторовна сфотографировала заявку, а водителю мы выдали письменный отказ: контейнер задержан до конца служебного расследования. Он позвонил диспетчеру, ещё немного поворчал и уехал пустым.

— Вчера я сказала, что взяла вас дешевле рынка, Тихонов. — Элина Викторовна убрала телефон. — Кажется, я ещё и недооценила, насколько.

Впереди оставались подписи, копии, обед из конторских пирожков и двести километров домой. Я сохранил номер диспетчерской и вернулся в контору. Хотелось получить ответ ещё до отъезда.

Арт

Глава 17

Галина Викторовна принесла пирожки с капустой из пекарни через дорогу в накрытом полотенцем судке. Они были ещё горячими, начинки не пожалели, и мы с Элиной Викторовной охотно отложили бумаги. Семёныч тоже взял один и впервые за два дня смотрел на нас без ужаса. Когда вернулись к актам, пришлось смахнуть со стола крошки.

С подписями закончили к часу. Семёныч медленно и с нажимом проставил печати, проверил каждый оттиск и сложил всё в папку. Оставалось получить историю заказа на вывоз контейнера. Я придвинул ноутбук и набрал номер диспетчерской.

Девушка на том конце выслушала название нашей компании, номер задержанного груза и объяснение, зачем мне понадобилась карточка заказа. На слова «служебное расследование» отозвалась тяжёлым вздохом и попросила официальный запрос с печатью. Хорошо, что Семёныч ещё не успел убрать её в стол. Запрос составили тут же, и через сорок минут на почту пришёл ответ.

Я открыл вложение и сразу полез смотреть первую запись. Сейчас узнаем, чего стоит моя утренняя догадка.

Заявку создали в понедельник в 13:40. Вес в тысячу двести шестьдесят килограммов был указан в ней с самого начала, до всех правок. Номер и реквизиты «возврата» добавили только во вторник утром. К карточке приложили отметку об оплате. Заказ оформлен на Клюева, деньги пришли от другого человека, а по контактному телефону по-прежнему никто не отвечал. Тут ещё предстояло разобраться, кто за кого платил.

Я откинулся на стуле. Значит, вес не переписали с нашей вечерней приёмки. Тот, кто заказывал машину, знал его раньше. И восемьсот килограммов в накладной теперь ещё меньше походили на случайную ошибку.

— История правок. — Я развернул к Элине Викторовне ноутбук.

Она прочитала карточку до последней служебной строки.

— Перешлите мне, Тихонов. — Элина Викторовна уже искала в телефоне нужный контакт. — Пусть мой человек проверит это вместе с остальным.

Пока я готовил письмо, начальница перечислила, что ещё осталось выяснить по приёмке контейнера и показаниям Гены. Напомнила про отключённую камеру и тех, кто знал о нашей поездке. Я сверился с записями, но добавить было нечего.

— Всё, Тихонов, поехали домой. — Она закрыла ноутбук, как только я отправил письмо. — А то вы сейчас ещё что-нибудь найдёте.

Семёныч проводил нас до машины и никак не мог попрощаться, всё поглядывал то на меня, то на Элину Викторовну.

— Приезжайте ещё, — начал он и сам смутился от своих слов. — Только лучше бы без ревизии. Так-то с вами хорошо.

— Спасибо, Семёныч. — Начальница выслушала его с таким серьёзным видом, что я поспешил отвернуться. — Буду считать, что ревизия вам понравилась.