Келин Алексей

Этикет следствия

Глава 1

Понурый парень лет двадцати в испачканной краской и провонявшей гарью робе неловко вытер нос, чуть оцарапав себе щеку наручниками.

На щеке задержанного остался мазок сажи.

— Я… Я демонов сжег! Вы не понимаете… она их разводит, и нашей братии подсаживает. Вам ее надо арестовать, а не меня!

Младший следователь Виктор Берген привычно подавил желание несолидно ухмыльнуться.

Дело о поджоге художественной галереи госпожи Сафоновой могло стать для тем еще геморр… хм, той еще бумажной волокитой. Поджигатель есть, вот он, но "квалификация содеянного зависит от стоимости пострадавших ценностей". И пришлось бы разбираться, где унылая мазня, а где — шедевр кисти гения. Со всеми шансами свернуть себе мозги, общаясь с искусствоведами. Но единственной фразой про демонов горе-художник избавил Виктора от проблем.

Младший следователь кивнул, снял с него наручники и пододвинул чернильницу:

— Пишите. Зачем поджигали, как поджигали, кто помогал… И про демонов — со всеми подробностями.

Парень подобострастно глянул на Виктора снизу-вверх и мелко закивал.

— Да! Я! Я сейчас! Все напишу, пусть эта стервозина ответит!

Задержанный потер запястья, снова шмыгнул носом, сгорбился над столом и застрочил, поминутно оставляя на бумаге жирные кляксы.

Виктор встал (парень, увлеченный бумагомаранием, на него даже не покосился), подошел к двери в допросную, пригнулся в проеме, не рассчитанном на его двухметровый рост, выглянул и негромко свистнул. Из-за стойки показалась физиономия дежурного сержанта.

— Живо гони курьера к инквизиторам, — стараясь сохранять серьезную мину, велел Виктор, — это не наш клиент. Это их клиент.

Сержант, не стесняясь, расплылся в довольной улыбке.

— Как прикажете! Стража не спит — никто не спит, — бодро отозвался сержант и чуть тише добавил: — а инквизиторам вообще спать незачем.

Виктор усмехнулся, вернулся в допросную, откинулся на спинку стула и стал наслаждаться моментом. Нечасто выпадает возможность спихнуть гору бумажной работы на кого-то другого. Обычно в управе вся нудятина доставалась ему, как самому младшему из следственного. Но демоны — особый случай. Если в деле фигурируют "потусторонние сущности", расследование тут же переходит под юрисдикцию епископского Тайного приказа, проще говоря — инквизиторам. Еще пару месяцев назад они занимались и преступлениями с использованием магии, но то ли епископа жадность подвела, то ли были еще какие-то подковерные игры…

На очередную просьбу увеличить финансирование Тайного приказа епископ получил от князя Гнездовского совсем не тот ответ, какого ожидал. "Не справляетесь? — говорят, хмыкнул князь Николай, — ладно, передавайте дела с магией страже, они и так за вас половину работы делают. А сами гоняйте призраков, демонов и одержимых".

По итогам этого судьбоносного заявления получился мудреный циркуляр, общий смысл которого можно было перевести так: "Если в деле есть потустороннее — это проблема инквизиторов. Если это дела людские, пусть даже маги подрались с огненным штормом, градом лягушек и толпами зомби — расследует стража". Магам за сотрудничество со стражей князь посулил громадные налоговые льготы, а шеф следственного управления так быстро сформировал штат отдела магической экспертизы, что стало ясно — у хитрого полковника все было готово давным-давно.

"Демоны есть демоны, — ухмыльнулся про себя Виктор, наблюдая за стараниями задержанного, — даже если поджигатель просто псих — пусть это выясняют ребята в рясах. Нам и так проблем хватает с высокородной толпой княжеских гостей".

Когда объявили, что на ежегодный летний бальный сезон в Гнездовск съедется не просто окрестная знать, но еще и все владетельные господа Заозерья, шеф созвал общее собрание следственного.

— Итак, наша задача — обеспечить безопасность высоких гостей князя. Усиленные патрули организует городская управа, но и нам с вами скучать не придется. Нужно, чтобы все наши жулики-злодеи во время балов сидели тихо, как мыши под веником. Не приведи Господь, у какого-нибудь княжича фамильную цацку украдут — позора не оберемся. Так что напрягаем агентуру и приструняем всех, до кого дотянемся. Дела расследовать быстро и жестко, никакого затягивания сроков. Есть сомнения — сажайте в камеру, потом разберемся, кто виноват, а кто мимо проходил.

Подчиненные кивали, подсчитывая в уме оплату сверхурочных. Подсчеты явно всем нравились, а что пахать придется от рассвета до рассвета — так следственному не привыкать.

Бальный сезон запланирован на две недели, два дня из них уже прошли — и все, вроде, идет достаточно неплохо. Благородные господа развлекаются в княжеском замке, их приближенные разбрелись по Гнездовску, делая годовую выручку кабакам, борделям и игорным домам. В драки они ввязывались умеренно, а местные жулики, понимая, каких проблем могут отхватить, притихли. Сенька Шустрый, правда, попытался какого-то кошицкого паныча в карты надуть — но Сеньке свои же быстро пересчитали ребра, и все закончилось вежливыми, хоть и слегка натужными извинениями.

Задержаный закончил писанину. Виктор пробежал глазами корявые строчки — все в порядке, про демонов старательный художник накатал аж три страницы. Даже жуткую картинку на полях изобразил. Есть все основания для передачи дела инквизиторам. Вот и хорошо, хмырь с воза — следаку легче.

— Так как делами с участием потусторонних сил ведает Тайный приказ канцелярии епископа Гнездовского, ваше дело я передам им, — официальным тоном сообщил Виктор задержанному, — их представитель скоро прибудет.

В дверь постучал конвойный. Видимо, инквизитора все-таки добудились глухой ночью.

Виктор в глубине души злорадно хихикнул и отправился передавать дело.

До конца его дежурства оставалась еще уйма времени.

*****

…Ой! Скользко… Развели грязищу, свиньи… Не измазаться бы… Баба опять пилить будет. Послал же Бог женушку! И чего ей не хватает! Я и так с утра до ночи в мастерской, пилю да строгаю, и платят мне хорошо, я же столяр высшего — ик! — мастерства!

Даже господин помощник бургомистра мне — ик! — стол — ик! — заказывал!

Проклятая икота… перейди на Федота… Хы… Не повезло Федоту. С Федота на Якова… Э, нет, на Якова — на меня! — не надо никакой икоты!

Ик!

Вот дрянь.

На Стражу бы не нарваться, они сейчас нервные — жуть. Бдят, чтоб княжь — ик! княжьих гостей не обидели. А и обидели бы! Тоже мне, всякие понаехавшие дороже своих!

Ик!

Ох, не на улице же отливать, где тут какой закоулок? А то стража… Жена тупой пилой распилит, и вообще — я же приличный человек! Не абы кто!

Уф, вот и тупичок, ворота склада какого-то… Никто не увидит. Ик!

Фу, вонища… И темно тут, как в заднице… Сейчас я быстренько… не навернуться бы в эту пакость, набросали всякой дряни… Ой. Ну вот. Упал. Свинью тут, что ли, потрошили?

Потрошили. Свинью.

Иисус-Мария-Иосиф! Господи, спаси, сохрани и помилуй!

Столяр Яков, истошно вопя, на четвереньках отползал от искромсанного трупа, на который только что рухнул, поскользнувшись в луже свежей крови. Луна появилась в просвете туч, и развороченное нутро мертвеца маслянисто заблестело. Распахнутые глаза, казалось, следили за незадачливым пьяницей. Какая-то мелкая тварь — похоже, крыса, до появления пьяного столяра лакомившаяся свежим мясом, забилась в щель под воротами.

Перемежая проклятия и молитвы, Яков попытался встать, но ноги подвели его. Отвести взгляд от блестящих глаз покойника было невозможно.

Столяр уже нечленораздельно выл, не слыша сам себя и все глубже погружаясь в совершенно незнакомый, животный ужас.

Желудок взбунтовался, Яков рефлекторно дернул головой, и только благодаря этому смог больше не смотреть на тело. Все выпитое и съеденное несчастным столяром оказалось на утоптанной земле. Якова мучительно выворачивало, но сейчас он был рад чувствовать хоть что-то, кроме дикого, парализующего страха.