Дастин под столом толкнул меня ногой – мол, не нарывайся. Луциан улыбнулся. Улыбка эта была странная – не то снисходительная, не то одобрительная.

– Конечно, я всё тебе объясню. – Он встал с лавки. – Следуй за мной.

Я поднялась, одернула тунику. Дастин тоже шевельнулся, но Луциан жестом остановил его.

– А от тебя, юноша, я жду завершения работы над партией начертательских охранных символов. Как успехи?

– Ну… – Дастин замялся. – Сегодня закончу. Сначала думал, что реагентов не хватит, но потом понял, как сэкономить.

Вот как. Значит, в подполье все при деле. Никого не держат за красивые глаза или «родственные» связи. Судя по всему, за одной из дверей этого дома у Дастина оборудована мастерская.

Мы с Луцианом спустились к люку – в компании наколдованного им осветительного сгустка. Удобно быть светлым магом! Перебирая ногами перекладины лесенки, он кряхтел так, что я немного испугалась: как бы не задохнулся.

– Годы уже не те, – вздохнул глава заговорщиков, оказавшись на твердой земле и разгибая спину, – для такой активности…

Я спрыгнула следом, приземлившись легко и бесшумно – сказывались годы лазания по крышам Нижнего города.

– При необходимости я сама к вам спущусь, – сказала я, опасаясь, что это намек на мое переселение в убежище. – Мне не трудно.

– Знаю. Но я хотел убедиться, что у тебя там наверху всё в порядке. Наслышан о вчерашнем происшествии.

Конечно, Симон доложил. Интересно, в каких красках?

– Тень приходила, – подтвердила я спокойно. – С посланием от дракона. Предлагала сбежать к нему. Видимо, он полагал, что меня здесь удерживают силой, а это не так.

Луциан смерил меня долгим взглядом. Что он там высматривал – не знаю. Но, кажется, остался доволен.

– Рад это слышать.

Мы пошли по тоннелю, осветительный сгусток поплыл за нами. Вчера я не заметила по пути к убежищу ответвления – слишком была вымотана. А оно было: завешанное брезентом и чисто номинально закрытое решеткой. За ней оказался короткий коридор, заканчивающийся тяжелой дверью, обитой железом. Луциан толкнул ее, и мы вошли.

Помещение оказалось небольшим, но обставленным с претензией на науку. Лаборатория? Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, колбами из блестящего стекла и магическими приборами непонятного назначения. В центре стоял массивный стол, заваленный бумагами, а на отдельной тумбе – клетка. В клетке сидели мыши. Штук пять. Серые, усатые и такие грязные, что сомнений не было: в этих подземных тоннелях их и отловили.

Здесь нас уже ждал Симон, скучающий у стола. При виде меня на его лице отразилась такая радость, будто он вместо нас увидел таракана в супе. Зря надеялась, что сегодня его не встречу!

Луциан подошел к стеллажу и снял с полки небольшой ящичек. Металлический, покрытый рунами – мелкими, густо вырезанными, с вкраплениями непримечательных камней.

Я уставилась на этот ящичек и, кажется, даже рот приоткрыла. Потому что ожидала увидеть нечто… Более внушительное. Монументальное. А тут – коробочка.

Луциан заметил мою реакцию и усмехнулся:

– Это конденсатор. Предназначен для того, чтобы энергия катализатора преобразовывалась. Из чистого сохраняющего режима он перейдет в накопительный. Понимаешь?

– Не очень, – честно призналась я.

– Сейчас поймешь. – Он открыл крышку ящичка. Внутри оказалось углубление, выстланное тканью, тоже испещренной рунами. – Клади катализатор.

Во мне поднялась протестующая волна. Вытащить катализатор и положить туда… Нет!

– Не бойся, – мягко сказал Луциан. – Это всего на несколько минут.

Симон нетерпеливо сверлил меня взглядом. Мол, давай, не тяни. Выбора и не было. Я отошла за ширму, которая имелась в углу. Там было тесно и пыльно, но хотя бы никто не видел, как я задираю тунику и расстегиваю сумку. Вынув прохладную серебристую сферу, я шепнула ей:

– Ну, пошли знакомиться с местной компанией…

И вышла из-за ширмы. Луциан смотрел на мою ношу с таким выражением, будто перед ним было само воплощение магической истины. Симон – с хищным прищуром.

Я отщелкнула крепления сферы, открыла ее. Шар энергии выкатился мне в ладонь – теплый, живой, пульсирующий. На мгновение показалось, что он не хочет покидать свое убежище, но я поднесла его к ящичку и опустила внутрь.

Луциан тут же закрыл крышку. Ящичек замигал – сначала тускло, потом ярче, руны на его поверхности засветились ровным золотистым светом. Я затаила дыхание. А если взорвется? Если эта штука не рассчитана на такую мощь?

Но ничего не взорвалось. Луциан склонился над ящичком, поводил руками, что-то шепча. Я поняла – настраивает. Подгоняет параметры.

– Готово, – сказал он наконец. – Испытаем его в деле.

Мыши на тумбе забеспокоились, заметались, почуяв неладное. Луциан направил ящичек в сторону клетки, и из него вырвался луч. Тонкий, яркий, ослепительно-белый. Он ударил в клетку, и мыши… исчезли. Не превратились в мокрое пятно, не загорелись, даже не пискнули. Просто перестали существовать. На дне клетки осталась лишь серая пыль, которая тут же осыпалась сквозь прутья.

Я смотрела на это и не могла пошевелиться.

– На маленьких объектах отлично работает, – довольно сказал Симон.

– Что… – Меня тряхнуло, голос сбился. – Что произошло? Вы их убили?..

– Поглотили их энергию, – поправил Луциан, выключая ящичек. – Полностью, без остатка. Это не смерть в обычном понимании. Это… переход.

– Переход куда?

– В никуда, – равнодушно сказал Симон. – Их больше нет.

Нет?.. Я пялилась на пустую клетку, на серый пепел на полу. Таким образом явно не с грызунами собираются бороться! Так же можно делать и с людьми… Распылить. Вот вам и маг света. Впрочем, всё чисто – ни крови, ни тел. От этой мысли стало еще противнее.

– Надо калибровать конденсатор, – вывел Симон.

– Поработаю над этим, – согласился Луциан. – Магические замеры я произвел. Милая, вынимай катализатор.

Я открыла крышку, забрала пульсирующий шар и вложила в сферу. Руки при этом дрожали. Было жутко от того, на что способно творение моей матери. Ненароком подумалось, а не так уж ли неправ Рейнар в своем рвении его уничтожить?.. Но без катализатора Нижний город будет совсем беззащитен…

– Вы же не собираетесь, – я шумно сглотнула, – использовать это устройство для того, чтобы избавить Верхний город от жителей?

Симон ухмыльнулся, Луциан бросил на него недовольный взгляд и ответил:

– Любое оружие – это в первую очередь козырь. Инструмент для переговоров.

– Хотите договориться с Советом?! – опешила я.

Симон хмыкнул. Так хмыкнул, словно с намеком: с террористами переговоры не ведут. Хотя, вообще-то, террористы – это сейчас мы!

– Раз у Нижнего города нет силы, то с ним не будут считаться, – терпеливо объяснил Луциан. – Блокировку не снимут, пока мы не сдадимся. А если у нас будет оружие, мы сможем диктовать условия. Создать в Нижнем городе свое правительство. С равными правами с Советом.

Я пристально уставилась на него. Блеклые глаза смотрели ответно – уверенно, с глубокой убежденностью в собственной правоте. Он же в академии главным был. А потом что, его выперли? Амбициозный ученый, которого отодвинули от кормушки, теперь собирает армию, чтобы вернуться и всем показать, кто тут главный умник! И прикрывается при этом благородными лозунгами о свободе Нижнего города.

– Вы подавали свою кандидатуру в Совет, – предположила я. – Так ведь?

Луциан моргнул. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то – удивление? обида? – но быстро исчезло.

– Было дело, – признал он неохотно. – За меня не проголосовали. Якобы. Выборы в Совете – это уже фикция. После Адрианы туда никого чужого не пускают. Только своих, проверенных, удобных.

– И теперь вы хотите создать свой Совет. – Я едва не рассмеялась ему в лицо. – В Нижнем городе.

– Я хочу справедливости, – твердо сказал Луциан. – А справедливость без силы невозможна.

Симон слушал наш разговор с кислой миной. Ему явно не нравилось, что его начальник тратит время на объяснения какой-то девчонке.