— Знаешь, а я предлагаю, остаться. Если ты прекратишь шуметь, нас никто не заметит, — сказала ему на всякий случай шепотом. — Немного передохнем, а как начнет светлеть, пойдем. Всем нужны силы.

— Их там восемь, — нервно ответил Сэм. — И среди них маг!

— Ты так близко подошел, что почувствовал мага?

— Он валялся вдрабадан пьяный под тем кустом, где я прятался. Когда он застонал, я чуть не обосра… — он резко замолчал, в упор посмотрел на меня, и угрожающе добавил. — А тебе не надо плакать?

— Есть какой-то королевский указ на этот счет? — со смешком уточнила я, но в ответ получила слишком серьезный взгляд.

— Мы неизвестно где, рядом какие-то вооруженные мужики, и как вернуться к крепости мы не знаем, но ты не плачешь. Хотя выглядишь почти как те барышни, что плачут, когда при них прихлопнут паука, — раздельно перечислил он, видимо, рассчитывая все же на мои слезы.

— Извини, — тоже серьезно ответила ему.

Возможно, я еще не осознала всю скверность нашего положения, но плакать сейчас не собиралась. Вообще, пока единственное, что меня сильно нервировало, был не пришедший в себя и по-прежнему ледяной граф.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук и дятел перелетел. А следом за этим еще ближе, чем в прошлый раз, послышались веселые голоса. Сэм погасил светлячка, и мы замерли прислушиваясь. Голоса еще чуть-чуть приблизились. А мы с Сэмом задержали дыхание, как будто это могло сделать нас незаметнее и спрятать от тех, кто и так нас не видит.

Несколько минут голоса оставались почти на месте. А потом, когда я почти смирилась с предстоящей дракой, они медленно удалились.

— Надо уходить, — снова сказал Сэм.

Я прислушалась. Больше не было ни голосов, ни смеха, как будто они совсем ушли.

— Они нас не заметили и вряд ли, вообще, подозревают о нашем присутствии, — я покачала головой и перебралась ближе к графу, он все еще был без сознания. — Нам надо передохнуть. Тогда, может быть, у меня получится поставить Фицуильяма на ноги.

— Надо отойти хотя бы метров на триста. Это сейчас они пьют и ничего не слышат, а что будет, когда протрезвеют? Или спьяну пойдут куда-то и наткнутся на девку, — он запнулся, но не смог остановиться и продолжил. — У меня от резерва рожки да ножки. А у них маг.

— Пьяный, — уточнила я и откупорила зелье, чтобы понюхать и отвлечься от «девки», не время сейчас оскорбляться. — Надо остаться и прийти в себя. Все равно ночью ты волокушу не сделаешь, а графа на себе мы не унесем.

Маг запыхтел и показательно вернулся к поискам шпаги в призрачно-желтом круге от своего вновь появившегося светлячка.

Я пожала плечами и откупорила другую бутылочку. Есть! Зелье восстановления. От облегчения у меня даже руки затряслись, хотя все должно быть наоборот. Только вот бесчувственный граф ни в какую не хотел глотать. Я извела полпузырька, намочила воротник его рубашки, когда приподнимала голову, и, возможно, залила немного зелья ему в ухо. Для себя решила, что буду по капле поить его каждые десять минут. Не проглотит, конечно, но все же зелье начнет действовать быстрее, если окажется во рту, а не в ухе.

Я сидела рядом с графом и думала об изредка доносившихся почти неслышных голосах. Было ощущение, что эти дезертиры куда-то идут, звуки доносились из разных точек. Но понять куда так и не удалось, вроде бы, не к нам.

Маг усердно ворошил листву, а я постаралась настроиться на поиск воды. Кругом, кажется, все было спокойно. Только внутри что-то заставляло прислушиваться к шуршанию дятла, который сейчас не стучал. Я долго сидела и не могла вычленить важное. Просто лес, просто шелест, обычные звуки и ощущения. Маг уже ушел довольно далеко от меня. А я всё сидела и прислушивалась к себе.

Неожиданное ощущение воды заставило меня вскочить на ноги, не задумываясь об усталости и короткой боли в теле. Ощущения не изменились, где-то относительно недалеко была вода. Правда, никакого энтузиазма эта новость не вызвала. Если честно, хотелось лечь прямо на землю к графу. Холод уже не воспринимался так остро, тем более в карманах своих широких брюк я обнаружила перчатки. А как известно, лежать на земле теплее в перчатках, чем без них.

— Помоги, — позвал Сэм, подошедший к своим палкам и уже занятый чем-то. Вероятно, решил продемонстрировать, что даже ночью способен сделать волокушу.

Он нашел не только шпагу, но и свой плащ, который я без разрешения забрала и укрыла графа. Взамен взяла у Фицуильяма кинжал и подошла к магу.

— Я знаю, где вода, — придерживая ветку, которую он пытался отпилить шпагой, сказала ему. — Она в той стороне, где дезертиры.

— Вот подвалило, — буркнул он. — А другой воды нет?

Я пожала плечами и придержала следующую ветку. У Сэма как-то лихо получалось орудовать шпагой то ли, как топориком, то ли как пилой.

— Отойдем немного в сторону и остановимся, а утром спокойно обойдем их лагерь, — предложила я.

Не совещаясь, мы как-то про себя решили, что лучше все-таки найти другое место для ночлега. Даже если они нас не слышат, горящий костер могут и как-то заметить.

С волокушей все оказалось непросто. Чтобы закрепить хотя бы пару поперечных веток пришлось задействовать всё. Ремень Сэма, найденные бинты и длинную ручку моей сумки. Но радовало, что криво привязанные палки не шатались. Провозились мы с ними часа два не меньше. И если отрубать сучки у Сэма как-то более или менее получалось, то с узлами мы мучились. Итогом работы стало непонятно что -1-1- две ветки, между которыми кое-как привязаны палки и сплетены веточки с одинокими листиками.

— Надо бы еще концы закруглись, как у полозьев, — мрачно сказал Сэм, но сам же плюнул. — Потом, пока и так дотащим.

Я кивнула, хотя уверенности не было. Зато была мысль взять графа просто за ноги и поволочь. Только ее быстро сменила другая, в которой граф испускает дух, и мой мрачный юмор сразу пропал даже из мыслей.

Мы с Сэмом кинули на волокушу плащ и, дырявя его о сучки, кое-как завязали. Перетянули на это хлипкое сооружение графа и тут же повалились рядом. Мы тяжело дышали и теперь точно никуда не собирались. Светлячок Сэма погас, а я достала зелье восстановления. Нам тоже можно по капельке.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук. Слишком быстро и громко напомнил о себе дятел. Мы только сделали по крошечному глотку, а он опять застучал.

— Угомони свою птицу, — хрипло попросил Сэм.

— Тихо, дятел, — послушно сказала я, хотя птица была не моя, что подтвердило очередное тук-тук-тук. — Его надо как-то закрепить.

— Кого?

— Графа.

Под стук мы медленно встали, и Сэм зажег тусклого светлячка, чтобы рассмотреть графа.

— Будет сползать, — тяжело вздохнул он, подтверждая мои слова. — Надо привязывать.

Дятел разошелся не на шутку, он порхал с дерева на дерево и стучал как заведенный.

Мы старательно не обращали внимания и долго искали, чем же закрепить. В итоге взяли ремень самого Фицуильяма и затянули под грудью. Сначала я была против, его грудная клетка слишком плохо выглядела, но потом мы услышали голоса. Громкие.

— Мамой клянусь, здесь спрятал! Дрын тебе в мошонку! — орал один.

— Да вертел я твои яйца! — пьяно отвечал другой. — Ты уже сорок раз клялся мамой!

Они еще что-то кричали про ящик какого-то вина из баронского подвала. Поливали друг друга грязью и шли в нашу сторону.

Никто не шелохнулся, только светлячок мигнул и исчез. У нас не было ни капли магии, ни горстки сил. В темноте оставалось только затаиться и ждать. Голоса уже были так близко, что сердце выстукивало бешеный ритм самого быстрого танца.

Вдали послышался ровный, спокойный и почему-то завораживающий тук-тук-тук. Голоса на секунду замерли и начали удаляться в сторону мерного стука.

Минута, другая…Они были все тише и тише. Когда все окончательно затихло, мы слаженно подхватили волокушу и пошли. Кто бы знал, откуда у нас взялись силы. Светлячок почти не горел, но мы все равно довольно быстро уходили от лагеря дезертиров. Спотыкались, чуть не роняя графа, который, несмотря на ремень все равно немного съезжал. Мы шли и, кажется, не могли остановиться. Даже не замечали корней под ногами и тяжести Фиуцильяма.