Кстати, а вот про программирование — это нужная тема!
Приложившись, в очередной раз, виском к полу, блаженно потерял сознание.
Да уж, не все рояли приходят вовремя!
Некоторые сваливаются, как снег на голову, а некоторые, так и норовят прищемить пальцы упавшей крышкой.
Терять сознание и возвращаться в сознание — два очень неприятных момента в моей жизни.
Что в первой, что во второй, что вот в этой, теперь уже третьей.
Больно вначале и очень мерзко — в конце.
Крышка медкапсулы поднялась, сознание включилось, открылись глазоньки и…
Со стоном я восстал из "ремонта".
В прочем, скажу честно — в гробу я такой ремонт видел: руки-ноги трясуться, глазки дергаются, нос так и норовит съехать влево-вправо, а ножки подгибаются, словно я не в капсуле лечился, а бухал на кухоньке, из горла и без закуски!
И нейросети, ни старая, ни новая, вообще не откликаются.
И Биса упорно отделяется от меня столом и отводит взгляд от моего лица, словно его перекосило в постинсульном синдроме.
В общем, доложу я вам, это был самый некачественный ремонт, за всю мою жизнь!
Даже врач, что проспала у меня двухсторонее воспаление легких, предлагая лечиться молоком с медом и парной, по сравнению с этим лечением — Авиценна, блин!
Я читал протянутый мне Бисой планшет с анамнезом, анализом и результатом и пытался понять, смеяться мне или плакать?
Что же, "времянку" мне теперь больше не поставить, вообще, никогда и никакую.
Сети Единства — исключительно под заказ и, по результатам виртуальных экспериментов Бисы — исключительно в медкапсуле и исключительно в присутствии врача, до полного развертывания сети.
А это, на минуточку, целый год!
Так что, ближайшее время никакого мне волшебного управления собственным рейдером, прелести изучения баз тоже обломались…
Я сердито засопел и отложил планшет на зеленоватую поверхность стола в медсекции, откинулся на спинку лабораторного табурета, не учитывая тот факт, что это, нафиг, табурет и, соответственно, накаеой там, нафиг, спинки не предусмотрено!
Больно, обидно и снова стукнулся головой.
От злости, открыл портал и "провалился" в него, пытаясь скрыться от ринувшейся меня поднимать, Бисы.
Возможно, работай у меня голова чуть лучше, я бы так и не поступил, но…
Безусловный рефлекс, вбитый еще в годы оны сработал и сейчас, загоняя меня куда подальше от людей, чтобы отлежаться, пофрустрировать и, с новыми силами начать творить какую-нибудь чушь там, где этого никогда не увидит.
А потом, выбравшись из состояния нестояния, вновь демонстрировать собственную неподтопляемость!
Тем более, что для подобного времяпрепровождения был у меня один мирок…
В этот раз портал открылся на серовато-голубом песочке богато-оливкового океана, позади — три пальмы, слева — невысокая скала, справа — просто горы сетей, поплавков и прочей рыболовной шелухи, о которой я только и знаю, как она называется. А о некоторой даже и названия-то не знаю.
Всякие-разные воблеры-мормышки-поводки прочно ассоциируются у меня с чем-то запредельно умиротворяющим, слащавым и вечно бухим.
Нет, если удочки не брать, так и вовсе "за" рыбалку, но ведь там еще надо и рыбу ловить…
Скинув медицинский, салатно-голубоватый (прям в тон песку и океану, ну, почти) побрел по песку навстречу ласковым и тягучим волнам, чуть солоноватым и таким плотным, словно не вода это, а подсолнечное, ну, ладно — оливковое, масло.
А это — вода, проверено!
Выдохнув, отправился на глубину — вдоль всех рыбацких (или рыбачьих) островков на глубине пары метров водились прекрасные, нежно-ленивые, потрясающе вкусные хоть сырыми, хоть в бульоне — моллюски, размером с мою ладонь и грамм в триста-пятьсот, весом.
Прихватив, от жадности, четыре штуки, выволок ракушки на берег и, ткнув ногтем в случайно узнанную точку на раковине, полакомился содержимым двух штук, решив остальное запечь в песке.
Тем более, что мне, для этого, костра не надо — хватало и собственной магии Огня, пусть слабенькой, но для этого вполне подходящей.
Полчаса загара и полчаса в воде, проникаясь беззаботностью и негой!
Это не отпуск даже, это — манна небесная!
Потому и стараюсь здесь бывать как можно реже, чтобы не пропало очарование и не началась рутина, убивающая и самую лучшую работу, и самые лучшие отношения.
Равномерно "поджариваясь" под лучами все еще поднимающегося и поднимающегося по небосводу солнца, с ленцой гонял свои мысли.
А были эти чертовы мысли совсем не веселые.
Теперь я и не капитан рейдера вовсе, без сетки-то.
Я задумчиво щелкал пальцами, не замечая, как в такт моим щелкам из воды выбирается все больше и больше раковин и, грамотно окружая, подкрадываются ко мне, лишь иногда поскрипывая песком под своими донышками.
Щелкнув пальцами в очередной раз — взвыл от боли: раковины добрались до меня и самая смелая рискнула попробовать на вкус, начиная с мизинца на левой ноге.
Нет, я конечно понимаю, что хищником может быть любой, но моллюски…
Знайте свое место, вкусняшки!
Воспарив над песком, вальяжно проплыл над плотным ковром перламутровых крышек и приземлился на скалу, раздумывая, а не устроить ли мне геноцид отдельно взятой медузьей разновидности или понять и простить, ради будущего пропитания?
Победил здравый смысл и моя нежная душевная организация — медузы остались живы, кроме той, что укусила меня и десяти ее самых быстрых товарок, которые устроились в углублении каменного котла и теперь побулькивали, распространяя вокруг себя умопомрачающий запах, аналогов которому у меня и в голове-то не находилось!
Упустившие меня из виду моллюски, лишившиеся самых быстрых и, возможно, самых умных, попрыгали обратно в воду, оставляя после себя забавные углубления, словно по песку пропрыгала целая банда одноногих пиратов и все, исключительно на деревяшках…
Комбинезон мой, эти порождения маслянистых вод, попытались прихватить с собой, как трофей, но…
Не Судьба!
Облачившись в спасенный комбинезон — солнышко уже изрядно влезло в зенит и жарило от всей души — Соскользнул со скалы в воду.
Вокруг острова снова лежала негустая цепочка питательных моллюсков, раскачивались на тихих волнах длинные хвосты морских водорослей, проплывали милые и яркие рыбешки — мелкие, правда, если только к пиву — да летел прямо на меня здоровенный морской змей, поблескивая через микроскопические водоросли блестящим белым боком.
Я только и успел, что нырнуть глубже, хотя маслянистая вода упорно этому сопротивлялась, выталкивая меня под дно лодки и бешено крутящийся винт, оставляющий за собой взбитую в нежную пену, оливковой воды.
Точнее — два, винта.
Комбинезон, спасая мне жизнь, "задеревенел" и выбросил из специального карманчика сзади, на воротнике, прозрачную пленочку капюшона-шлема, переходя на "внутреннее" снабжение кислородом.
Удобная эта штука — технологии.
Жаль, что без нейросети все это работает в автоматическом режиме, решая само, когда и как меня спасать.
Оттолкнувшись от дна, "пошел на всплытие", попутно старательно вертя головой в поискал лодки, что едва не лишила меня головы.
Судя по увиденному, тот, кто лодкой управлял, с возложенной на него задачей не справился — лодка, на полном ходу воткнулась в берег и, исполосовав песок лопастями винтов, замерла памятником самой себе.
Собрав остатки винтов — не зачем мусорить на дне, мне тут еще плавать! — вышел из воды, аккуратно сложив обломки на нос белого кораблика с сине-оранжевой полосой и чадящим движком.
Судя по воплям, проклятьям, стенаниям и охам, "выброс белого кита на берег" прошел не на самой безопасной волне.
— Курц! Курц! Курц! — Орала длинная нескладеха в синем, раздельном купальнике, ритмично нажимая кому-то на грудь. — Курц!
— Если вы уберете колено с его, гм, междуножья, возможно, дело пойдет быстрее? — Вежливо поинтересовался я у девушки, которая делала искусственное дыхание, восседая на молодом человеке с уже далеко вниз съехавшими плавками. — Нет, может…
