— Ваша честь! Уважаемые судьи! Я обращаюсь к вам в поисках защиты и справедливости! Эта женщина, — она ткнула пальцем в мою сторону, и в её глазах сверкнула настоящая ненависть, — оклеветала меня самым подлым образом! Она обвинила меня в поджоге, в подкупе свидетеля, в гнусных попытках лишить её поместья! Я страдаю! Моё доброе имя, которое я берегла как зеницу ока, растоптано! Я требую справедливости и наказания для лгуньи!

По залу прокатился одобрительный гул. Вивьен умела играть на публику. Её голос, её жесты — всё было отточено до совершенства. Она была прирождённой актрисой.

— Ваша очередь, баронесса, — судья Ричардсон перевёл на меня свой тяжёлый, немигающий взгляд.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла в центр зала. Под ногами противно скрипнул паркет. Я чувствовала на себе сотни любопытных взглядов, но старалась не обращать на них внимания. Я смотрела только на судью.

— Ваша честь, — начала я громко и чётко, так, чтобы слышали даже в последнем ряду. — Всё, что я говорила на предыдущем заседании — чистая правда. И у меня есть свидетели, готовые подтвердить это здесь и сейчас, под присягой.

— Свидетели? — судья удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал такого поворота. — Что ж, это ваше право. Пригласите их.

Первой к судейскому столу подошла Мэйбл. Она казалась совсем крошечной в этом огромном зале, но шла ровно, не горбясь. Только побелевшие костяшки пальцев, сжимающих подол платья, выдавали её волнение.

— Представьтесь, — велел судья.

— Мэйбл, — сказала она, и голос её чуть дрогнул, но она справилась. — Служанка баронессы Эшворд.

— Что вы можете рассказать по существу дела, Мэйбл?

Мэйбл перевела дух и начала говорить. Сначала тихо, потом всё смелее и смелее.

— Я была с моей госпожой с самого первого дня, как она приехала во дворец. Я всё видела. Я видела, как леди Вивьен унижала её на примерке свадебного платья. Как они с принцем смеялись над ней, выбирали самое безвкусное платье, какое только нашли, чтобы все во дворце смеялись над баронессой. Я слышала, как леди Вивьен говорила своей служанке, что моя госпожа — «деревенщина, которой место в хлеву». А потом, после того как госпожа сбежала, я своими ушами слышала разговор людей, которых леди Вивьен наняла, чтобы поджечь стройку у озера! Они были пьяны и хвастались в таверне, что леди Вивьен заплатила им кучу денег за такое простое дело.

— Ложь! — взвизгнула Вивьен, вскакивая с места. — Это наглая ложь! Её подкупили! Эрик Вудсток подкупил её, чтобы она оклеветала меня!

— Тишина в зале! — рявкнул судья Ричардсон, стукнув молотком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Леди Вивьен, ещё одно слово без разрешения — и я велю вас удалить! Продолжайте, Мэйбл.

— У меня есть доказательство, ваша честь, — Мэйбл полезла в карман и вытащила аккуратно сложенный лоскут ткани. — Это нашли на пепелище после пожара. Оно не сгорело полностью.

Один из судейских подошёл, взял лоскут и передал его Ричардсону. Тот долго рассматривал его, хмуря брови. На ткани явственно виднелась вышитая золотом веточка — фамильный герб рода де Варенн.

— Леди Вивьен, — судья поднял на неё тяжёлый взгляд. — Это ваш герб?

Вивьен замялась всего на секунду, но тут же нашлась:

— Мой! Но это ничего не доказывает! Я теряла платки, шарфы, косынки! Этот лоскут мог попасть туда случайно, с ветром, с кем угодно!

— Случайно? — я не выдержала и усмехнулась. — Гербовая ткань, которую производят только в вашем имении, по личному заказу, случайно залетела на пепелище после поджога, в котором обвиняют вас? Какое удивительное совпадение, леди Вивьен!

Судья жестом велел мне замолчать и пригласил следующего свидетеля.

В центр зала вышел сержант Дональд. Здоровенный, широкоплечий, в парадной форме с блестящими пуговицами. Он выглядел так уверенно и основательно, что даже самые ярые сторонники Вивьен притихли.

— Сержант Дональд, королевская стража, — отчеканил он. — Могу подтвердить под присягой, что леди Вивьен де Варенн неоднократно давала указания своим людям следить за баронессой Эшворт. Я лично, находясь при исполнении служебных обязанностей во дворце, слышал, как она приказывала своей личной служанке найти людей, которые «могли бы решить проблему с деревенской выскочкой». А после того, как на стройке случился пожар, я видел леди Вивьен в её покоях. Она была очень довольна и говорила кому-то из приближённых: «Ну вот, теперь этой дуре негде будет жить, придётся ползать на коленях и проситься обратно».

— Вы можете подтвердить свои слова доказательствами? — спросил судья.

— Так точно, — кивнул Дональд. — У меня есть свидетель. Мой бывший сослуживец, сержант Томпсон. Он тоже нёс службу во дворце и стоял за дверями покоев леди Вивьен в тот самый момент, когда она отдавала приказ. Он готов явиться в суд и подтвердить мои слова.

В зале поднялся невообразимый шум. Люди переглядывались, перешёптывались, кто-то уже открыто показывал на Вивьен пальцем. Вивьен побелела так, что даже её ярко-алый наряд не мог скрыть этой мертвенной бледности.

— Это заговор! — закричала она, теряя всякий контроль над собой. Её красивый голос сорвался на визг. — Это всё Эрик Вудсток! Он всё подстроил! Он ненавидит меня за то, что я выбрала Генри, а не его! Они все куплены! Все до одного!

— Леди Вивьен! — судья повысил голос до крика, но остановить её уже было невозможно.

— Молчите! — заорала она на него. — Вы, старая перечница! Вы просто пешка в их руках! Вы не имеете права меня судить! Я любовница принца! Я будущая принцесса! Мать будущего короля! Вы все у меня под ногтями будете!

Генри, сидевший рядом с ней, дёрнулся, попытался схватить её за руку, чтобы успокоить, но она с силой оттолкнула его.

— А ты молчи! — заорала она, поворачиваясь к нему. В её глазах горело безумие. — Ты безвольный, жалкий тюфяк! Из-за тебя я вообще в это дерьмо ввязалась! Если бы ты был мужиком, если бы у тебя хватило духу просто запереть её в восточном крыле и не рыпаться, ничего бы этого не было! Ты не принц, ты тряпка!

В зале воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Было слышно, как где-то на улице прокричал торговец рыбой. Генри смотрел на Вивьен с открытым ртом. Его лицо медленно вытягивалось, бледнело, а потом налилось краской. Казалось, до него только сейчас, в это самое мгновение, начало доходить всё то, на что он раньше упорно закрывал глаза.

— Ты… — выдохнул он. В его голосе слышалась не злость, а какая-то детская, щемящая обида.

— Что ты? — Вивьен уже не могла и не хотела останавливаться. Плотина прорвалась. — Думал, я тебя люблю? Тебя, придурка? Я твою корону люблю! Твои деньги! Твоё положение! Ты просто средство достижения цели! Игрушка в моих руках! Тряпичная кукла!

Генри побелел как полотно. Потом багровая краска гнева залила его лицо. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Вон, — сказал он тихо. Но в этой тишине его голос прозвучал как выстрел.

— Что? — Вивьен опешила.

— Вон отсюда! — заорал он во весь голос, вскакивая. Глаза его налились кровью. — Чтобы я тебя больше никогда не видел! Чтобы духу твоего здесь не было! Ни во дворце, ни в городе, ни в королевстве! Вон, я сказал!

— Ты не можешь… — прошептала Вивьен.

— Могу! Я принц! Стража! — заорал Генри. — Уберите эту женщину! Немедленно!

Двое здоровенных стражников, до этого неподвижно стоявших у дверей, подошли к Вивьен и взяли её под руки. Она завизжала, забилась, как дикая кошка, пытаясь вырваться. Бриллиантовая серёжка отлетела в сторону и покатилась по полу. Но стражники держали крепко. Они выволокли её из зала под её душераздирающие крики, полные ненависти и проклятий.

Двери захлопнулись. Тишина стала абсолютной.

Генри рухнул на стул, как подкошенный, закрыв лицо руками. Он сидел, сгорбившись, и я впервые увидела в нём не напыщенного, самовлюблённого принца, а просто глубоко несчастного, опустошённого человека, которого только что публично унизила женщина, которую он любил. Мне даже стало его немного жаль. Совсем чуть-чуть.