— Лилиан, — голос Эрика раздался неожиданно, когда я, стоя на табурете, с упоением мучилась с тяжёлой портьерой в гостиной. — У меня для тебя новость.

— Хорошая или плохая? — не оборачиваясь и зажимая зубами булавку, промычала я, пытаясь поймать второй край карниза.

— Хорошая. Король согласился приехать на открытие.

Булавка со звоном упала на пол. Ткань выскользнула из рук. Я медленно, чувствуя, как каменеют плечи, повернулась к нему.

— Что ты сказал?

— Король Ричард, — повторил Эрик, и его улыбка стала ещё шире от моей реакции. — Согласился. Говорит, засиделся во дворце, давно не был на настоящей охоте. А тут такой замечательный повод — первый отель в его королевстве открывается. Сказал, приедет с небольшой свитой.

— С небольшой? — переспросила я, сползая с табурета и хватаясь за спинку стула, чтобы не упасть. — Эрик, что значит «небольшая свита» для короля? Это сколько?

— Ну… — он сделал неопределённый жест рукой. — Человек двадцать. Минимум. Пара советников, несколько приближённых лордов, личная охрана, слуги…

Я опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё обрывается и начинает метаться в панике.

— Двадцать человек. Сам король. Половина двора. А у нас всего пять комнат в главном корпусе и три гостевых домика. Это катастрофа.

— Всё продумано, — Эрик подошёл и положил руки мне на плечи, успокаивающе сжимая. — Не паникуй раньше времени. Часть свиты и охрану можно поселить у меня в усадьбе, это в двадцати минутах езды. Часть придворных — в домиках. Для них это будет даже забавно — пожить вдали от суеты. А короля мы, конечно, поселим в лучший номер.

— У нас все номера лучшие! — возразила я, но уже без прежнего ужаса, скорее по привычке.

— Тем лучше. Значит, ему понравится где угодно.

Внутри меня словно щёлкнул тумблер. Паника мгновенно трансформировалась в дикую, неистовую энергию. Я вскочила.

— Надо готовиться. Немедленно. Мэйбл! — заорала я так, что, кажется, дрожать начали стёкла. — Мэйбл, иди сюда скорее!

Мэйбл прибежала из кухни, держа в руках половник, с которого капал бульон. Увидев моё лицо, она побледнела.

— Что случилось? Пожар? Обвал? Вивьен сбежала?

— Хуже! — выпалила я, но тут же поправилась: — Нет, лучше! Король приезжает! На открытие! Через неделю! Готовься!

Мэйбл, не глядя, опустилась на соседний стул, половник выпал из её рук.

— Король? Сюда? В наш отель? Лилиан, мы не потянем, мы же деревенщины простые, мы… — она запнулась, переводя дух.

— Потянем! — я уже расхаживала по гостиной, загибая пальцы. — Слушай мой приказ: пересматриваем меню. Убираем всё простое. Будем делать банкет на высшем уровне: рыбный суп с травами, запечённую форель с ореховым соусом, жаркое из кабана — мясо у Кузьма свежее. И твой фирменный ягодный пирог, тот, с медовой пропиткой! Отдельно продумай закуски и сыры. Вино возьмём из погребов Эрика.

— Так, про еду поняла, — Мэйбл уже пришла в себя, её глаза загорелись азартом битвы. — А ты? Ты-то в чём короля встречать будешь? В этом старом зелёном платье, в котором на суд ходила?

— Оно уже не подходит, — простонала я, хватаясь за голову. — Оно же старое! Я хозяйка отеля, я должна выглядеть… ну, не знаю… как владелица курорта!

— Значит, будем шить новое, — раздался от дверей спокойный голос Эрика. Он стоял, опираясь плечом о косяк, и с улыбкой наблюдал за нашим переполохом. — У тебя есть неделя.

— Неделя⁈ Эрик, это невозможно! Нужно найти ткань, портниху, снять мерки, сшить, примерить, перешить… Я не успею!

— Успеем, — Мэйбл решительно встала. — Я сейчас же пошлю Пашку в деревню к баб Марфе. Она лучшая портниха на три округи. За неделю она не то что платье — парадный мундир для всей королевской гвардии состряпает, если попросить. А ткань… — она задумчиво посмотрела на меня. — У неё в сундуках чего только нет. Подберём.

— А продукты? А вино? А украшения для зала? А проверить, хватит ли постельного белья, посуды, приборов? А дорожки подмести? А…

— Лилиан, — Эрик отлепился от косяка, подошёл и крепко обнял меня, заставив замолчать. — Ты справлялась с пожарами. Ты выигрывала суды. Ты раскалывала заговоры Вивьен, как орехи. Неужели ты думаешь, что какой-то бал, пусть даже с королём, тебя сломает? Всё будет. Мы всё сделаем.

Я глубоко вздохнула, уткнувшись носом в его камзол. Пахло от него лесом, кожей и той особенной уверенностью, которая всегда действовала на меня лучше любого успокоительного отвара Мэйбл.

— Ты прав, — пробормотала я. — Справлюсь.

Следующие шесть дней превратились в тщательно спланированный хаос, который я, как генерал перед битвой, пыталась удержать под контролем.

Бабка Марфа, сухонькая, сморщенная, как печёное яблоко, старушка с невероятно живыми, цепкими глазами, действительно поселилась у нас. Она привезла с собой огромный мешок, из которого торчали иголки, нитки, куски кружев и загадочные свёртки с тканью. Я вертелась перед ней, как волчок на ярмарке: стой прямо, руки в стороны, не дыши. Марфа ползала вокруг меня на коленях, что-то помечала мелом, вкалывала булавки, бормотала себе под нос и ловко орудовала иглой, от которой, казалось, исходило магическое сияние.

Ткань мы выбрали вместе — тёмно-синий шёлк, глубокий, как цвет нашего озера в сумерках. По подолу Марфа задумала пустить серебряную вышивку — стилизованные волны и мелкие звёздочки.

— Красота будет неописуемая, — приговаривала она, не разгибая спины. — Мужики все к твоим ногам попадают, как кегли.

— Мне не надо, чтобы все падали, баб Марф, — краснела я. — Мне надо, чтобы король одобрил. И Эрик, конечно.

— И король одобрит, — кивала она с уверенностью провидицы. — И Эрик твой будет смотреть и не надышится.

Мэйбл носилась по кухне с утра до ночи. Она ругалась с помощницами, гоняла мальчишек за свежей зеленью и яйцами, отбраковывала продукты, которые казались ей недостаточно хорошими для королевского стола, и без конца что-то пробовала, причмокивая и жмурясь. От неё постоянно пахло выпечкой и травами.

Кузьма с мужиками наводили последний лоск: драили фасад, красили перила на веранде, скребли дорожки до скрипа и гоняли кур, которые с наглым видом оккупировали свежеподстриженный газон.

На исходе пятого дня я рухнула на кровать, чувствуя себя выжатым лимоном. Каждая косточка ныла.

— Всё, — простонала я в подушку. — Я сдаюсь. Пусть король приезжает и видит этот бардак. У меня нет больше сил.

— Есть, — Эрик, как всегда, оказался рядом. Он сел на край кровати и мягко массировал мне плечи, разгоняя застывшие узлы напряжения. — Самый сложный день уже позади. Завтра просто надо будет всё это красиво подать.

— А если не понравится? — приподняв голову, спросила я. — Если он найдёт какой-нибудь изъян? Если Мэйбл пересолит суп? Если платье на мне лопнет по шву, когда я буду делать реверанс?

— Если платье лопнет, — серьёзно ответил Эрик, — я лично зашью его любой ниткой, даже если это будет леска для удочки. Если суп пересолят — мы скажем, что это новая королевская мода — есть солёное. Если он найдёт изъян — мы вежливо кивнём и пообещаем всё исправить к его следующему визиту. Лилиан, посмотри на меня.

Я послушно повернула голову.

— Ты справишься. Я знаю это. Потому что ты — самая сильная и упрямая женщина из всех, кого я встречал. Ни один король, ни одно платье и ни один пересоленный суп тебя не сломают.

Я слабо улыбнулась и, придвинувшись, поцеловала его.

— Спасибо.

Утро открытия выдалось до обидного солнечным и безмятежным. Словно сама природа решила не подкладывать мне свинью.

Когда я облачилась в готовое платье, то замерла перед высоким зеркалом. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Тёмно-синий шёлк идеально облегал фигуру, подчёркивая талию и делая осанку королевской. Серебряная вышивка по подолу переливалась и искрилась при каждом, даже самом лёгком движении. Мэйбл, которая ещё час назад колдовала над моими волосами, уложила их в сложную причёску с ниспадающими на плечи локонами, вплетя в них тонкую серебряную нить.