- Ты стесняешься? — в его голосе звучит искреннее удивление. — После того как ты вломилась ко мне во двор и устроила тут концерт? Серьёзно?

Я вспыхиваю ещё сильнее.

- Это другое! Это... это деловой визит! А сейчас... сейчас я в нижнем белье!

Он усмехается, и эта усмешка действует на меня как-то странно: она не унижает, а наоборот, обезоруживает.

- Деловой визит? В белых туфельках по сибирской грязи? — он качает головой. — Ты самая странная финтифлюшка из всех, что я видел.

Он демонстративно поворачивается ко мне спиной и начинает возиться у каменки, поддавая пару.

- Я думал…

Он умолкает. А я не знаю и не понимаю, что Стрельников хотел сказать.

Я стою как вкопанная ещё секунду, а потом решаю: к чёрту!

- Тут веник! Можно было бы…

- Нет! Спасибо!— выпаливаю резко.

Я понимаю, что он хотел меня отходить веничком. Но это уже слишком!

- Не надо, я сама,— добавляю чуть мягче.

Он снова оборачивается.

- Уверена?

- Ага!

- Ладно… Мойся. Там мыло новое, на полке. Веник. Когда закончишь — просто крикни. Я буду неподалёку.

Он идёт к выходу, но на пороге останавливается.

- И это... спасибо.

Я удивлённо вскидываю голову.

- За что?

Он не смотрит на меня, глядя куда-то в дверной проём.

- За то, что напомнила... что я не медведь-шатун. Что я всё ещё человек.

С этими словами он выходит, оставляя меня одну в облаке пара.

Я смотрю на закрывшуюся дверь и чувствую что-то странное. Это не просто благодарность за баню. Это, наверное , гораздо глубже. И от этого становится одновременно и тепло на душе, и очень-очень страшно.

Затем быстро скидываю остатки одежды.

Беру мочалку и кусок мыла с запахом хвои. Пора смывать не только грязь с тела, но и отчаяние из души. И может быть... может быть, придумать новый план уговоров.

Я яростно намыливаю мочалку, с остервенением оттирая с кожи грязь, усталость и липкий страх последних часов.

Вода, стекающая по телу, кажется чёрной. Я смываю с себя не только сибирскую грязь, но и московскую пыль, и отчаяние, которое душило меня в такси по дороге сюда.

Может, соблазнить его? Я и на это готова! Хотя это не про меня.

Я закрываю глаза и решаюсь на самый отчаянный шаг в своей жизни.

Мысль приходит внезапно, и я чуть не давлюсь горячим воздухом.

Я? Соблазнить? Ивана Стрельников? Мужчину, который одним взглядом может заморозить Байкал?

Это так же нелепо, как пытаться приручить медведя.

Я не из тех женщин, которые играют в эти игры. Я привыкла к логике, фактам и железобетонным аргументам.

Но ради Насти... Ради моей девочки я готова на всё. Даже на этот отчаянный, нелепый шаг.

Тем более было ведь с ним… было… и мне тогда понравилось.

Я закрываю глаза, позволяя пару проникнуть в каждую пору. В голове начинает зреть коварный план.

Безумный, отчаянный, но... может сработать? Если я не могла достучаться до его совести или жадности, я попробую достучаться до чего-то другого!

До того мужчины, который пять лет назад... Нет. Не думать об этом!

Я резко выпрямляюсь.

Кожа раскраснелась, дышать становится тяжело. Пора.

Я заворачиваюсь в огромное полотенце, чувствуя себя в нём как в коконе. Волосы мокрыми прядями липнут к шее и спине.

Приоткрываю дверь.

-Иван Михайлович! — мой голос звучит неожиданно звонко.

Тишина.

- Иван! — кричу я громче, чувствуя себя полной дурой.

Слышатся тяжёлые шаги.

Дверь бани со скрипом открывается, впуская прохладный воздух и высокую фигуру Стрельникова.

Он стоит на пороге, заполняя собой весь дверной проём, и вопросительно смотрит на меня.

- Я передумала насчёт веника, — выпаливаю я на одном дыхании. Слова даются с трудом, щёки горят огнём. — Я хочу попробовать. Только вы же не будете бить сильно? А то я боюсь.

Стрельников смотрит на меня долгую секунду. В его взгляде мелькает что-то похожее на веселье.

-Финтифлюшка, ты точно знаешь, что просишь? Это не массаж в спа-салоне.

- Знаю, — упрямо киваю я, хотя внутри всё сжимается от страха и стыда. — Я хочу... по-настоящему.

Он хмыкает, качая головой, словно не веря в происходящее, и закрывает за собой дверь.

В маленьком пространстве бани мужчина кажется ещё огромнее.

- Ложись на живот, — командует он уже без тени усмешки. Голос его становится низким, почти бархатным. — И полотенце... сними его с плеч. Или ты собралась париться в нём?

Я сглатываю ком в горле и медленно разматываю полотенце, позволяя ему сползти до талии, но грудь машинально прикрываю руками.

Чувствую, как кожа мгновенно покрывается мурашками — то ли от жара, то ли от осознания того, что я сейчас полуголая перед практически незнакомым мне мужчиной.

Я ложусь на горячую деревянную скамью, утыкаясь лицом в скрещенные руки.

- Готова? — его голос звучит прямо над ухом.

- Нет! — честно отвечаю я и зажмуриваюсь.

Раздаётся свист, а затем мою спину обжигает первый удар.

- А-а-ай! — взвизгиваю я больше от неожиданности, чем от боли.

-Терпи, финтифлюшка, — слышу я его смешок у себя над головой. — Это баня.

Глава 6

Катя

Пф-ф-ф…

Удар. И снова еще один удар.

Веник быстренько порхает по моей спине, то жаля короткими, хлёсткими ударами, то поглаживая горячим, душистым паром, от которого мышцы становятся ватными.

Я должна его соблазнить! Непременно! Ведь больше реально не знаю, что делать! Что нужно мужчине, который обрёк себя на жизнь отшельника где-то в глухой деревне? Закрылся… спрятался ото всех.

Это тактический ход. Стратегия. Последний козырь в рукаве.

Стрельникову не нужны, судя по всему, деньги! Никакие! Даже та большая, нет - можно сказать, огромная сумма, которую готов предложить мой босс на блюдечке с золотой каёмочкой.

Может, любовь?

На его руках блестят капельки пота, и я невольно засматриваюсь на то, как перекатываются мышцы под загорелой бронзовой кожей.

Иван красив. Очень…

Переполнен какой-то первобытной мужской энергией.

Я уже не визжу, только глухо мычу в сгиб локтя, чувствуя, как по телу разливается странная, тягучая лёгкость.

Баня… я никогда не парилась в жизни и даже сегодня, когда сюда ехала рассчитывала лишь на разговор по душам. Ну … максимум на небольшие уговоры… но никак не это!

Кожа горит, но это приятное, очищающее пламя.

Так, Катя, соберись, — мысленно командую я себе, пока он в очередной раз неторопливо окунает веник в кипяток.

Ты здесь не ради релакса.

У тебя ответственная миссия.

Ты должна его соблазнить.

Это тактический ход. Стратегия.

Стрельников возвращается и снова принимается за дело. Сначала я зажмуриваюсь. Веник кажется слишком горячим. Он опаляет кожу…

Затем я приоткрываю один глаз.

Мужчина стоит надо мной, его мощные руки методично поднимают и опускают дубовый или берёзовый… я уже не соображаю веник.

Стрельников полностью сосредоточен на процессе, словно дирижёр, управляющий симфонией пара и жара.

Фух…

Ну же!

Давай!

Катя, давай!

Сделай что-нибудь, Екатерина! Чего ты развалилась, как полешко? — я отчаянно пытаюсь подать ему сигнал.

Ну…

Затем я томно выгибаю спину, насколько это возможно в положении, лёжа на животе.

И слегка поворачиваю голову, чтобы мокрая прядь волос соблазнительно упала на плечо, приоткрывая шею.

Но…

Ноль реакции! Ноль, твою же мать, реакции!

Он просто методично шлёпает меня веником по спине и по икрам. И всё…всё…

Да что же такое?! — меня начинает разбирать злость и негодование.

Может, не в его вкусе?

Я здесь лежу, как набитая дурында, в махровом полотенце на бёдрах, пытаюсь быть роковой женщиной как из плохого кино, а он?

Он ведёт себя реально как... как банщик! Как профессиональный банщик ещё и в мужском отделении!

Это невыносимо.

Я снова злюсь.