— Типа, ты раньше?..

— … обитал в броне? Увы, не могу сказать по этому поводу ничего определённого, мастер Алекс! Данные отсутствуют. И…

— Ну ещё-то что?.. — устало выдохнул я.

— В периферийном устройстве «Экзот» аналогичная картина, — добил меня Искин.

— То есть, по логике…

— … все три устройства находились под моим прямым управлением, сударь. Но я этого не помню. Информация отсутствует. И, что хуже всего, у меня не сохранился софт, даже следов его нет. А это, как вы понимаете, маловероятно.

— Ещё один искин?

— Или даже два.

— Кучеряво.

— Согласен, сударь. Но тогда мы возвращаемся на исходную: скорее всего, я управлял всем комплексом, но по какой-то необъяснимой причине утратил две трети… хотя нет, пожалуй, четыре пятых функционала. А также софта и баз данных, то бишь собственного цифрового «тела», — сделал безрадостный вывод мой помощник.

— Часть тебя… самоуничтожилась? — задумался я вслух.

— Данная версия вполне жизнеспособна, мастер Алекс, — уныло подтвердил Санёк. — И даже правдоподобна. За исключением отдельных нюансов.

— А, пофиг! — махнул я рукой. — Пользуйся, чем сможешь.

— Благодарю, мастер Алекс! Процесс активирован… процесс завершён. Обновить пользовательский интерфейс?

— Давай.

— Процесс активирован… процесс завершён.

Ну вот, совсем другое дело! И цвета появились, и детализация, и тот самый функционал, которого мне, оказывается, так не хватало! И из-за этого я ощущал постоянный дискомфорт, теперь куда-то испарившийся. Я даже нешуточное облегчение испытал, как будто вернулась привычная среда обитания… ну да, можно и так сказать. Броня — мой дом родной. Только в ней и можно себя чувствовать в относительной безопасности. А ещё интегральная схемка заиграла новыми красками и обзавелась дополнительными стрелками, символизирующими вновь образовавшиеся взаимосвязи — ну, там, энергопотоки, распределение усилий, чисто служебную инфу с датчиков самодиагностирования… по сути, та самая телеметрия, на основании которой Санёк посулился смастрячить софт. Со временем, ха. Ну, пусть хотя бы так!

— Живём! — тем не менее, воодушевился я. — Инструмент где?

— Я подсветил нужные ячейки хранения, мастер Алекс. Собирайте, и пойдёмте, наконец, в дежурный пост!

— Любопытство разыгралось?

— Ответ положительный, сударь. Здесь я больше ничего интересного уже не найду, а данных для анализа по-прежнему недостаточно.

— «Ячейки», «сыворотка»?

— Ответ отрицательный.

— Ладно, погнали.

И мы действительно погнали, правда, предварительно я вскрыл ещё два указанных Искином шкафа, в которых и разжился тем самым чемоданчиком типа «кейс» и… натуральной фомкой. Классической, в оранжевом цвете, проверенной временем и безукоризненно надёжной, потому что из одного куска. Куда там какой-нибудь сложносоставной, аж из трёх частей, кувалде! И, как вскоре показала практика, прибарахлился я не зря: дверь препятствием не стала, благо вскрыта ещё жмуром из медотсека, а вот до перебитого силового кабеля я был вынужден в самом прямом смысле слова доламываться, безжалостно выворачивая ломиком целые пласты «бесполезной» электроники и прочей высокотехнологичной требухи. Что характерно, никакого внутреннего протеста я не испытывал, поскольку откуда-то (возможно, из глубин утраченной памяти) всплыло осознание, что всё я делаю правильно. Требуха она и есть требуха. Пока нет энергии, она бесполезна на сто процентов. А вот если питание восстановить, то без малой толики периферии система в целом вполне способна обойтись. По крайней мере, сохранит работоспособность и основной функционал. Возможно, встроенная кофеварка накроется известным местом. Или часть освещения откажет. Либо кондёр — и тоже хрен с ним. Но в целом — и главном — мы останемся в выигрыше.

В принципе, так и вышло. Правда, восстанавливать пришлось сразу два кабеля, между которыми и произошло короткое замыкание. Причину я так и не нашёл, но, такое ощущение, что сначала какая-то неведомая едкая гадость («сопли»?) растворила изоляцию, а потом либо случился воздушный пробой, что маловероятно, либо что-то ещё (таки «сопли»⁈), попав на оба провода сразу, сработало в качестве шунта и перемкнуло цепь. Результат ждать себя не заставил — два энерговода отгорели. Хорошо хоть, в недрах силового блока и примерно на середине длины, так что концы ещё оставались приличные. Но даже так я задействовал пару самых длинных соединительных муфт из «кейса». И всё это, прошу заметить, стараясь не шуметь! Кстати, не получилось — хоть и не грохал, но, как только пустил фомку в ход, возбудился «бумммкающий» монстр за стеной. И с разгона обрушился прямо на неё, стену, то бишь, а не на шлюз, как раньше. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Но потом взял себя в руки, и мужественно довёл дело до конца.

Наградой за сожжённые нервы и затраченные усилия мне стали ожившие вычислительные стойки. Санёк тут же доложил, что «нащупал» частотный диапазон служебного интерфейса и приступает к взлому сети, и какое-то время попросил не беспокоить. Соответственно, мне не осталось ничего другого, кроме как проинспектировать оружейные шкафчики в количестве аж десяти штук, из которых запертыми оказались лишь четыре. И вот это была проблема, поскольку с первого же взгляда на сии монументальные сооружения стало понятно, что просто ломиком их не взять. И даже ломиком вкупе с какой-то матерью. И я таки дёрнул Искина, поскольку в момент «буммма» в стену остро осознал, что трофейного плазмера-«пукалки» против Твари маловато будет. Категорически. Тут потребуется что-то более, кхм, солидное. И не факт, что содержимое шкафчиков подойдёт. Но не проверишь, не узнаешь, и я скрепя сердце припряг Санька. Хотя тот, надо признать, особо и не напрягался: запорные механизмы приветливо замигали уже через пять секунд после подтверждения приказа на взлом. От Искина я, естественно, отстал в тот же момент, быстро вскрыв все четыре ящика… а затем впав в изрядную задумчивость, поскольку открывшаяся взору картина наводила на размышления.

И не сказать, чтобы приятные, потому что в одном шкафу хранились нелетальные средства воздействия типа газовых гранат и станнеров, в двух следующих торчали явные штурмовые плазмеры незнакомой модели, но довольно солидные по сравнению со «жмуровским» наследством, а вот в последнем… в последнем — да! С него я и начал, выудив кобуру, конфигурация которой идеально совпала с расположением штатных точек крепления на моём собственном бедре. В смысле, брони. Сели, как влитые (опять, ха!), одним щелчком. Да и пришлёпнул я ствол машинально, ничуть о том не задумавшись, что выдавало наработанный длительной практикой навык. Что же касается собственно плазмера… то он отличался от моего прежнего, трофейного, реально как небо и земля. По размерам почти такой же, но вот во всём остальном… была в нём какая-то… монументальность, что ли? Ну и надёжностью вкупе со скрытой мощью от него прямо-таки веяло! Как сказал бы Дед, за версту. В общем, разница такая же, как между любым военным образцом и его гражданским аналогом, по сути, жалким подобием. На рукояти у него, кстати, в одном месте красовалось клеймо НПО «Э(П)РОН-Технологии» с многозначным номером, а в другом — пометка, что устройство лицензировано «Хеклер унд Кох». При виде последней я чуть не прослезился, поскольку именно о ней и грезил, когда позаимствовал оружие жмурика. И теперь на душе неожиданно потеплело, как будто я вновь обрёл давно утраченного друга. Верного и надёжного. Короче, я его вспомнил, причём без негативных эффектов для собственной башки. И это факт.

Пустив скупую слезу умиления, я рассовал по почам (вернее, прищёлкнул к соответствующим крепёжкам на поясе и броневых пластинах) запасные батареи — аж четыре штуки! — и переключил внимание на второй, куда более невзрачный, образец. Почему невзрачный? Так он же компактный! Почитай, вдвое меньше основного плазмера. Плюс непропорционально большая рукоять, хоть и анатомической формы и под рациональным углом наклона почти в сорок пять градусов, но явно рассчитанная под боевую перчатку. Отсюда и диспропорция с собственно боевой частью, упрятанной в жёстком пластиковом кожухе, повторяющем форму рамки со стволом. Оружие последнего шанса, вот что это такое, услужливо подсказала память. И крепиться ему до́лжно в районе пуза, прямо под солнечным сплетением, по диагонали слева направо, рукоятью вниз. Чтобы, даже если на меня кто-то навалился сверху и прижал всей массой, оставалась возможность цапнуть самопал да всадить вражине в бок несколько свинцовых приветов! Да-да, я не ошибся — это пулевик. И его я тоже прекрасно знаю, ибо это с некоторых пор штатный для силовых подразделений интерпротекторального холдинга «Э(П)РОН» самозарядный пистолет БМК-18, производства всё того же НПО «Э(П)РОН-Технологии». Расшифровывалась сия аббревиатура довольно просто: конструкция Браунинга, Мягкова и Кугеля, версия с магазином на восемнадцать унитаров. Мозес Браунинг здесь, потому что в основе проверенный долгими веками механизм «кольта», того, что «девятнадцать одиннадцать», Мягков — как отец-возродитель концепции и разработчик адаптированной к безгильзовым боеприпасам версии калибром девять миллиметров, ну а Кугель, соответственно, спец, рассчитавший параметры унитаров на основе современных взрывчатых веществ и конструкционных материалов. Естественно, от классического прародителя во внешности лишь общий контур, и если не знать, что у самопала внутри, то даже никаких ассоциаций не возникает с древним оружейником. Всё чёрное, угловатое, с обилием пластика и экзотических сплавов, позаимствованных «эпроновцами» у гексов. Эклектика, но эклектика эффективная.