«Теперь остается только найти избушку на курьих ножках», – подумал я и почти тут же увидел впереди что-то напоминающее упомянутое строение.
Намного струхнув, я укрылся за стволом дерева. Совсем близко от меня находилось какое-то странное, ни на что не похожее сооружение. Кругом по-прежнему было спокойно, но, как известно, у страха глаза велики, и в голову полезли нехорошие мысли. Я на всякий случай вытащил саблю и начал осторожно пробираться вперед, укрываясь за стволами деревьев.
Наконец я подкрался совсем близко и смог рассмотреть то, что попалось мне на пути. Больше всего сооружение напоминало голубятню или игрушечную, узкую сторожевую башню. Кто, когда и для чего построил в дремучем лесу эту каланчу, оставалось только гадать. Стены ее, срубленные из толстых бревен, сплошь заросли мхом. Никаких следов пребывания здесь людей я не заметил. Молодая трава была не примята, а тропинки, если они и были когда-то, давно исчезли.
Я собрался с духом и вышел на открытое место. С шумом вспорхнули птицы, что окончательно меня успокоило. Я вложил саблю в ножны и сквозь пустой дверной проем заглянул внутрь сооружения. Пахнуло древесной гнилью и сыростью. Островерхая крыша местами сгнила и провалилась, так что там было светло. Стены внутри, так же, как и снаружи, заросли мхом. На земляном полу росла густая трава, в которой валялись человеческие черепа и разрозненные кости. Если тут и случилось нечто ужасное, то очень давно. Я вошел внутрь и начал рассматривать следы случившейся здесь когда-то драмы. Эти следы в виде разбросанных костей были здесь повсюду.
Я попытался понять, что здесь произошло. С костями все было более ли менее ясно, после случившейся когда-то гибели людей их тела растерзали лесные звери. То, что это сделали не люди, было ясно по тому, что вперемежку с костями лежало заржавевшее оружие, золотые и серебряные монеты, женские украшения, какие-то кубки, как пишется в милицейских протоколах, из желтого металла с камнями.
От такого богатства у меня разбежались глаза, и на кости я на какое-то время перестал обращать внимание. Видимо, так устроен человек, что ценности привлекают его, даже вне зависимости от того, нужны ли они ему лично. Осмотревшись, я попытался представить, что здесь произошло. Разрубленные черепа и рассеченные кости говорили о том, что здесь была, скорее всего, бандитская разборка, в которой не осталось победителей. Все участники были либо смертельно ранены, либо убиты. В противном случае, победители не оставили бы брошенным такое богатство.
Оставлять непогребенными человеческие останки у меня не хватило совести, и в очередной раз за последнее время пришлось исполнять роль могильщика. Я, воспользовавшись широким двуручным мечем, вырыл общую яму и снес в нее отполированные временем кости.
Этот скорбный труд занял у меня почти часа три. Время клонилось к вечеру, я устал и решил остаться в остроге на ночь. Пообедав своими скромными припасами, от нечего делать взялся за детективное расследование. Никаких остатков одежды я не нашел, все истлело от времени и сырости. Определить, когда было совершено преступление, можно было по монетам и оружию, но и тут у меня не хватило специальных знаний. Оружие было разнородное, в основном европейского производства (двуручные мечи и боевые топоры), сильно изъеденное коррозией и невысокого качества. С монетами я тоже запутался. Опознать удалось только испанские и итальянские золотые дублоны, но их чеканили, сколько я помнил, с 15 века. Остальные монеты, как золотые, так и серебряные, были совершенно непонятного происхождения. Попалось даже несколько фальшивок – обтянутых золотой фольгой медяшек.
Что делать с найденным богатством, я не знал. Золотых монет было относительно немного, килограмма два с половиной, а вот серебряных – не меньше пуда. К этому присовокупилась посуда, золотая и серебряная, и всякие монисты и диадемы. Бросить просто так такую груду драгоценного металла у меня не хватило характера. Пришлось рыть новую яму и закапывать неподъемные сокровища. Взять с собой я решил только женские украшения и посуду, имеющие, на мой взгляд, художественную ценность. Однако и этих предметов набралось около десяти килограммов. Короче говоря, не было у бабы заботы, так купила порося.
Эту ночь я провел как Кощей бессмертный над кучей золота, греясь у чахлого костерка, и с рассветом пустился в обратный путь, проклиная трусливого пацана. Кругом были почти сплошные болота, и приходилось подолгу крутиться на одном месте, чтобы продвинуться немного вперед. Нагружен я был как мул. Кроме тяжелой амуниции и оружия, тащил на себе пищевые припасы и драгоценности. Их за неимением другой тары пришлось сложить в красивый, но ржавый шлем, а его завернуть в свою единственную рубашку, снятую, можно сказать, с голого тела.
В общем, прогулка получилась и нерезультативная, и некомфортная. К вечеру, проблуждав весь день по буреломам и буеракам, я совсем уморился, стер ноги и, к тому же, понял, что заблудился. Первое правило в таких случаях – не суетиться. Еды у меня было достаточно, так что вопрос упирался только в то, когда мне удастся выйти на человеческое жилье. Однако для этого нужно было, как минимум, определиться в пространстве. Что без звезд и солнца сделать я не смог.
Облачное весь день небо к ночи затянуло низкими тучами и запахло дождем. Проводить вторую ночь без сна мне не хотелось, потому место для ночевки выбрал более тщательно, чем вчера. На сухом бугре соорудил нечто вроде шалаша из еловых лап и развел большой костер. От живого огня сразу стало уютно и спокойно на душе. Согревшись и поужинав, я заполз в свой вигвам и заснул сном младенца. Опасаться в такой глуши было некого, а диких зверей должен был отпугивать огонь.
Утро следующего дня было туманное и сырое. Ночью шел дождь и загасил остатки моего костра. Куда идти, я не знал. Все было затянуто густой туманной пеленой, и сориентироваться по солнцу я не смог. Пришлось разбираться по деревьям: где больше мха и гуще ветки, там юг. Приблизительно определившись, я нагрузился своими сокровищами и двинулся по выбранному направлению.