- Всего вам доброго, господин инспектор. - Взяв ридикюль, учительница помедлила. – А как думаете, куда исчез настоящий дневник Элизабет Рейн?

Келли пожал плечами.

- Понятия не имею! Да и какое это имеет значение, ведь виновник самоубийства найден!

- Действительно, какое это имеет значение! - Мисс Джонс направилась к выходу, но в дверях оглянулась, присовокупив с приятной улыбкой: - Как и было ли это на самом деле самоубийством, так?

И вышла, унося с собой как презент на память выражение лица детектива Келли.

***

Впервые за очень долгое время кристалл на трости полыхнул ярким зеленым светом…

ЧАСТЬ 2. ДЕЛО О МЕРТВЫХ ПРОСТИТУТКАХ И ПОХИЩЕННОЙ ДЕВУШКЕ.

Глава 20

- Ну и холодища!

Ежившийся констебль Смит брел по узкому переулку, подсвечивая дорогу фонарем, хотя это мало спасало – все одно ногу ставить некуда, всё завалено мусором и экскрементами. Еще и тухлятиной пованивает. Впрочем, за двадцать лет в полиции Лаун-дона Смит ко всему привык, давно не ощущая ни зловония вокруг, ни особого рвения к службе внутри. Вот и сейчас его поддерживало только предвкушение доброго горячего завтрака и традиционного виски после окончания ночной смены. А всяческое мелкое ворье и уличные грабители давно почивают в своих постельках, вот где справедливость?!

Хотя некоторые умудряются уснуть прямо на улице. Вот как эта. Констебль перешагнул через лежащую поперек дороги женщину, буркнув:

- Разлеглась тут! Вставай, а то к утру сдохнешь!

Остановился на выходе из переулка, почесав дубинкой лоб под козырьком шлема. А ведь и впрямь сдохнет! То есть умрет от переохлаждения – сентябрь в этом году холодный, у нее, поди, уже волосы к земле примерзли! Эх-х, придется делать доброе дело, хотя никто за него не похвалит, не наградит! Вернувшись, констебль аккуратно потыкал спящую носком ботинка: навидался он этих пьянчуг, мало, отругает во все корки, так еще и драться кинется! Вон, проститутка Косая Бет вообще инспектора хлороформом усыпила, еще и часы сперла[1]!

- Эй, ты! Вставай, в ночлежку иди! Или в паб, где ты там промышляешь.

Понятно, из каковских бабенка, порядочные-то давно по домам… Даже не шевелится. Или мертвецки пьяная, или уже померла? Смит наклонился над спящей ниже, поднес фонарь поближе…

И понял, что за двадцать лет службы в полиции повидал далеко не всё.

***

Традиционно разбуженный на исходе ночи, и оттого злой и не выспавшийся (и что преступникам не спится, крадут у него самые сладкие предутренние часы?!) инспектор Алан Келли слушал доклад констебля, при ночном обходе своего участка обнаружившего труп женщины. Судя по крепкому аромату, опытному полицейскому пришлось принять надежное и привычное успокоительное. Инспектор его хорошо понимал и даже завидовал – ему самому такое лекарство по должности не положено.

Потому что труп был буквально выпотрошен.

Медик полицейского морга, слегка зеленоватый – от того же недостатка сна или от зрелища, - доложил: горло порвано, брюшная полость разорвана, не хватает матки, влагалища и мочевого пузыря. Коренные лаун-донцы, тем более полиция, насмотрелись всякого, но такое…

- Удалось установить, кто эта женщина?

Констебль почесал лоб дубинкой.

- Лица-то у нее, считай, нет, порезано, как и горло, так что не опознал я. Похоже, из тех, у кого нет собственной комнатёнки, обслуживает клиентов на улице… Так что опрошу ближайшие пабы и с ее товарками потолкую – может, знают, кто из них пропал.

- Что потом?

Диковато косясь на тело, лежащее на обитом металлом столе морга, «бобби» привычно изложил, что будет делать дальше. Келли рассеянно похлопал его по плечу:

- Что ж, полагаюсь на вас, констебль Смит. Жду следующего отчета.

И сунув руки в карманы, завис над останками.

- Это… - негромко сказали за его спиной, Алан оглянулся: Смит вертел в руках шлем.

- Вы еще здесь, констебль?

- Уж какая она ни была распропащая пьяница и шлюха, никто не имеет права сотворить с ней такое, - констебль ткнул в сторону тела шлемом и, отдав честь, тяжело вышел. Келли перевел взгляд на останки. Произнес задумчиво:

- Вы абсолютно правы, констебль.

- Что, уже не первая такая? – понимающе спросил медик.

- Угу.

Первой жертвой тоже была проститутка. И расправились с ней похожим образом – разве что органы были вырезаны (вырваны?) другие. Словно какой-то рехнувшийся тип решил собрать себе страшную коллекцию человеческих внутренностей…

- И почему, скажите, всегда будят исключительно меня? – тоскливо вопросил Келли. Прекрасно понимая, что вопрос сугубо риторический, медик лишь сочувствующе хмыкнул, накрывая труп полотном, прежде чем увезти на ледник.

А Алану неожиданно вспомнилось, как пару месяцев назад его разбудили таким же хмурым дождливым недоутром из-за одной юной самоубийцы…

Интересно, как там поживает ее учительница с яркими зелеными глазами и ядовитым язычком?

***

[1] Реальный случай.

Глава 21

Учительница поживала… неспокойно.

Нет, в школе Святой Хильдегарды все шло своим чередом: ученицы усердствовали или ленились, соблюдали правила или пытались их обойти, сплетничали, скучали по дому, толпами влюблялись в миловидного юного продавца из чулочного магазинчика или чьего-то симпатичного кузена-посетителя… Словом, все как обычно. Даже Софи Марлоу на время притихла и при встрече с Рэйчел выглядела пай-девочкой с тихим голоском и глазками долу. Учительница нисколько не сомневалась, что такое примерное поведение ненадолго, натура свое возьмет, но хотелось верить, что девица хотя бы испытывает угрызения совести. Блажен, кто верует, конечно, скорее всего, лишь неловкость - оттого, что мисс Джонс знает о ее проступке.

Тревогу Рэйчел вызывало иное.

После той яркой сильной вспышки кристалл еще несколько раз слабо мерцал зеленоватым свечением, видным практически только в темноте – словно угасающий уголек в камине. Что должно было успокоить, но не успокаивало.

Столько времени потратила она, путая следы, меняя имена и биографию (и географию), пока не осела в Лаун-доне! Казалось бы, попробуй найди ее в таком огромном городе!

Но вот некто попробовал. И, судя по сиянию кристалла, прошел очень близко, опасно близко, чуть ли не по соседней улице…

Перестав слепо вглядываться в темноту бессонной ночи, Рэйчел плотнее задернула портьеры и сказала себе строго: а ну-ка прекрати! Может, искали вовсе кого-то другого. Или вообще посетили столь нелюбимый человеческий муравейник по своим таинственным делам.

К тому же она давно выросла и ее… родственники не имеют над ней власти.

Наверняка.

Скорее всего.

Остается на это надеяться…

***

Рэйчел завтракала, упорно не сводя глаз со страниц книги, хотя видела, как Джейн сновала туда-сюда мимо стола, нарочито громко топая, душераздирающе вздыхая и бесконечно бормоча: «и что же это деется, Господи, страсти-то какие!» Приходящая прислуга – единая в одном лице горничная, кухарка и служанка – была неистощимым источником сведений, сплетен, справочником цен на рынке и в соседней лавке, и всей этой информацией щедро делилась с неразговорчивой хозяйкой, нуждалась та в этом или нет. Поэтому Рэйчел обычно запрещала Джейн болтать до тех пор, пока сама не позавтракает: а то еще несварение случится.

Сделав последний глоток чая, хозяйка сжалилась:

- Что там такого стряслось? Рассказывай.

Джейн тут же забыла о кипящем на печи супе и, бросив на стол полотенце, оперлась об него шелушащимися руками.

- Ой, мисс! Вы, поди, и не слыхали ничего, да?!

- Вот как раз сейчас услышу, - меланхолично заметила Рэйчел.

- Мне сказала хозяйка бакалейной лавки, ну, той, на углу, у нее кузина живет как раз в том квартале, ой, сколько может эдакого порассказать, ложиться спать бояться будете… так вот, у той кузины как раз приятель в полиции работает, и не абы где, а в самом Ярде…